Закрыв за собой дверь в патио, я в своих любимых шлепанцах направилась по садовой дорожке прямиком к кострищу. И, усевшись в одно из кресел адирондак[36] ручной работы, прислушалась к стрекотанию сверчков. Всего пару месяцев назад я сидела на этом самом месте и ныла из-за расставания с друзьями и необходимости провести лето в Ирландии. Сетовала на безразличие Лиз ко мне и моей жизни, на пропасть между нами. Вдали серебрился океан и сверкала огнями гавань. Недаром наши места зовутся Белла Виста[37].
Я сбросила шлепки и опустила ноги в прохладную траву. В тот же миг почва и растительность вокруг засияли радужным светом, идущим от сокрытой в них витальной энергии. В этом мягком сиянии каждое растение словно пульсировало в своем собственном ритме. Теперь я знала их все по имени, так же, как и фейри.
Но другой, еще более яркий свет, идущий из гавани, привлек мое внимание. Встав с кресла, я поднялась на вершину холма в дальнем конце участка.
Линия режущего глаз свечения проходила под домами и дорогами в направлении бухты и рассекала воду, заливая океан голубым светом. Постепенно тускнея, она терялась за горизонтом, в глубоких далях Атлантики.
Сердце забилось сильнее, когда я заметила сияющий луч, идущий в другом направлении, к западу от Солтфорда. Обнаружив, что обе линии света пересекаются, я позабыла, как дышать. Лучи четко сходились под прямым углом, образуя идеальный перекресток. Его свечение было столь ярким, что перекрывало всё, от травинок и кустов до целых зданий. Все на пути этого света сияло, как сверхновая звезда. Если первая линия соединяла восток и запад, то вторая – север и юг. Были еще третья и четвертая линии, менее яркие, но также проходившие через точку пересечения первых двух. Они шли через северо-восток и юго-запад, северо-запад и юго-восток.
– Лей-линии, – прошептала я. От шеи к рукам побежали мурашки, ночной ветерок трепал мои волосы. Солтфорд построен на пересечении четырех лей-линий, и сходятся они как раз под моей школой – ее большое кирпичное здание утопало в сиянии, так что его очертания были едва различимы. Сколько раз я смотрела отсюда, с вершины холма, на свою школу, и никаких лей-линий не замечала. Знал ли кто-то еще об их существовании?
Что говорила об этих линиях Фейт? Ее слова прозвучали во мне прерывистым эхом:
Я снова вгляделась в самый яркий луч света, уходящий в воды Атлантики. Погружаясь в глубины, он становился голубым, а затем пропадал за восточным горизонтом. Куда простирается эта линия? Огибает ли всю Землю? Что еще на ней построено? С чем она соединяет Солтфорд?
Обернувшись назад, на школу, почти невидимую в ярком сиянии, я влезла в шлепанцы, поставив барьер между ступнями и землей. Лей-линии тут же исчезли.
Значит, школа, полная подростков, расположена прямо на пересечении лей-линий? Чем это может обернуться и что означает для Солтфорда?
Тарга: «Как там твой дикий кузен?»
Я: «Я приручила его. Но едва ли мы считаем друг друга кузенами».
Сэксони: «Смотрите, как она теперь заговорила! Что было?»
Я: «Мы сблизились».
Тарга: «И насколько?»
Я: «Об этом лучше при встрече».
Сэксони: «Как подло с твоей стороны!»
Я: «Ну, вы тоже не делились никакими кровавыми подробностями!»
Сэксони: «Аргумент!»
Я: «Я уже дома. Жду вас, затаив дыхание».
Тарга: «А чего так рано?»
Я: «Мама приболела. Но все уже хорошо».
Сэксони: «У тебя есть мама? Я думала, это твоя соседка Лиз».
Я: «Оказалось, мы родственники. Кто-нибудь из вас знает, как там Акико?»
Сэксони: «Думаю, ушла в подполье, вступила в какой-нибудь японский преступный синдикат. Возможно, больше мы о ней не услышим».
Тарга: «Пока она не отложит свои криминальные делишки, чтоб затусить с нами на ночь…»
