– Кормаку пришлось вмешаться. Он решил жениться на вас, – закончила я за Эйлин, и по спине у меня побежали мурашки. – Но он любил Майлис? – спросила я, пристально вглядываясь в морщинистое лицо старушки и ее невидящие глаза.
– О да, – ответила Эйлин, – очень сильно. Он готов был умереть за нее. Но в те времена долг перед семьей был куда важнее любви. После смерти Оуэна Кормак разорвал помолвку с Майлис, чтобы жениться на мне. Он хотел, чтобы у ребенка его брата был отец, и, кроме того, пытался защитить меня от позора.
– А что случилось с Кормаком?
– Видите черную сумочку где-то поблизости? – спросила Эйлин, подняв руку.
Я посмотрела на скамейке позади нее.
– Да, она здесь.
– Там внутри бумажник. Откройте его.
Странно было, конечно, рыться в сумке слепой старушки. Но я послушно достала оттуда черный бумажник.
– Что в нем нужно найти?
– Там посередине. Будьте осторожны, бумага старая и хрупкая.
В центре бумажника я обнаружила карман. В нем под пластиковой защитной пленкой оказался сложенный лист пожелтевшей бумаги.
– Я храню и ношу с собой эту статью уже больше шестидесяти лет, – пояснила Эйлин. – В память о Кормаке. Меня до глубины души потрясло, что такой хороший человек, как он, мог закончить свои дни таким ужасным образом. Ему не следовало покупать это поместье.
Поместье. Еще один фрагмент головоломки встал на место, и когда я осознала это, будто чей-то ледяной палец скользнул вдоль моего позвоночника. Кормак О’Брайен. Участок О’Брайенов. Брендан – отец Джашера. Он купил поместье О’Брайенов, стал его нынешним владельцем. И похоже, вместе с ним он также унаследовал несколько ужасных летучих мышей. Кошмар какой! Стараясь ничем не показать свое потрясение, я осторожно разворачивала статью.
Еще одна газетная вырезка. Моя жизнь стала каким-то центром обработки полуистлевших газетных заметок. Черно-белая фотография в заголовке статьи заставила меня затаить дыхание. Мумифицированное тело лежало ничком на земле с вытянутой над головой рукой, которая настолько высохла, что была не толще кости, а кисть и пальцы походили на скрюченные когти. С одной стороны тело окружал ряд мертвых растений, словно выкопанных из заброшенного сада. Заголовок гласил: «Гарда озадачена высохшим телом на заднем дворе».
– Это Кормак? – прошептала я и прочистила горло. – Не понимаю, как такое возможно в Ирландии. В смысле, он… – я одернула себя, чтобы не сказать, как он похож на мумию, вытащенную из египетской гробницы.
– Он весь высох, – подхватила Эйлин. – Я потеряла зрение, но в своем воображении всё еще вижу этот образ. Это действительно невозможно в таком влажном климате, как в Ирландии. И тем более невероятно, что подобное произошло за один день. Говорю вам, всё дело в самой земле, – она остановилась и затем добавила шепотом: – Проклятой земле.
– За один день? – повторила я и моргнула. – Что вы имеете в виду?
Я взглянула на статью в поисках даты – там стояло «6 марта 1935 года».
– За день до того, как была сделана фотография, Кормака видели живым и здоровым как минимум человек двенадцать. Понимаете теперь, почему это стало главной загадкой в Анакаллоу? А может, даже и во всей Ирландии.
– Это случилось в его поместье? Прямо в саду?
Эйлин кивнула.
– Дом О’Брайенов… – проговорила я. Образ призрачных, будто из дыма сотканных летучих мышей, вылетающих из тела Брендана, с рокотом пронесся в моем сознании, словно грузовик, груженный камнями. У меня задрожали руки. «Плохая энергия», – сказала тогда Фейт. Я снова посмотрела на фотографию мумифицированного тела, на иссохшие губы, из-под которых виднелись зубы. Сердце мое заколотилось. Это было нечто гораздо более страшное, чем просто плохая энергия.
– Не возражаете, если я сфотографирую эту заметку? – спросила я Эйлин.
– Нет, не возражаю, – ответила она. – Многие ее фотографировали. В основном, конечно, журналисты. Много раз за все эти годы.
– Спасибо.
Я достала телефон, расправила статью на столе, навела на нее камеру, поймала фокус и сделала снимок. Затем сложила заметку и убрала ее обратно в бумажник.
– Эйлин, спасибо, что поговорили со мной. Все, отпускаю вас домой, отдыхайте!
Она кивнула.
– Мне было приятно поговорить с тобой, Джорджейна.
– С днем рождения тебя, Эйлин, – с этими словами я положила руку на ее худенькое плечо, а она похлопала по ней своей сухой ладонью.
Я поймала взгляд Сары. Она поднялась со стула у стойки кафе и вернулась к нам. На ее лице читалось любопытство.
– Спасибо вам, я очень ценю, что вы дали мне возможность пообщаться с Эйлин, – сказала я ей.
Сара было открыла рот, чтобы ответить, но не успела – сжав ее руку, я пулей вылетела из «Критерия». Сердце стучало как сумасшедшее, горло пересохло и горело. Перед глазами стоял образ костлявой руки Кормака, хватающей воздух.
Дождь снова прекратился. Воздух был свежим и влажным, пахло зеленью. Прокручивая в голове странный разговор с Эйлин, я не заметила, как дошла до велопарковки.
