В зеркале на меня смотрело румяное, довольное, но немного сонное лицо. Халат висел на мне, обнажая ключицы, лишь немного прикрывая грудь, и я вспомнила об Адаме. До этого мы много раз ночевали вместе, спали в одной постели и, конечно, имели близость, но никогда еще не засыпали в общей постели, зная, что теперь она принадлежит нам обоим.
Я вцепилась в белоснежную ткань халата, начиная перечислять в мыслях находившиеся в ванной вещи – где-то вычитала, что это помогает при волнении, а сейчас мне было это нужно. Небольшое переживание вполне естественно, на так ли? Все это такое новое, неизведанное… радостное возбуждение и страх неизвестного…
Сейчас мне предстояло выйти из ванной, надеть пижаму и лечь в одну с Адамом постель. Я устала и была готова только забыться сном, надеялась, что Адам устоит перед близостью наших тел, потому что мне всегда было трудно ему отказывать хоть в чем-то. Адам никогда ни о чем не просил, не задумывался, что я могу дать ему в этих отношения, отдавая при этом всего себя. Поэтому когда у него просыпалось малейшее желание – не только в близости, в чем угодно – я непременно старалась его порадовать. Мне не хотелось отказывать, и к тому же казалось, Адама это не устроит.
Когда я вышла в комнату, его еще не было. На кухне бежала из крана вода, затем – выключилась, и я поспешила надеть пижаму. Залезла под одеяло, холодное изнутри, и поджала ноги, пытаясь согреться.
– Уже легла? – тихо спросил Адам, когда зашел в комнату и, крадучись, прошел в ванную.
Зашумел душ – как ни странно, я не смогла уснуть быстро, как рассчитывала – и через несколько минут Адам присоединился ко мне. Он обнял меня под одеялом, и я тут же согрелась, как от большой горячей батареи. Его рука скользнула по моему животу, и внизу меня обдало жаром. Но это было не то, о чем я подумала. Адам настойчиво притянул меня к себе, прижался всем телом и прошептал:
– Сладких снов, Биби. Люблю тебя. – И тут же заснул.
Под теплым одеялом, в крепких медвежьих объятиях, мне ничего не оставалось, кроме как свернуться калачиком, подстроившись под изгибы тела Адама, и тихо, смиренно заснуть. Глаза уже закрывались, я видела, как дрожат под тяжестью век мои ресницы. Все тело обмякло, и я вот-вот была готова провалиться в сон, как почувствовала какое-то движение в ногах. Маленькие, легкие, мягкие лапки ловко запрыгнули на постель, и небольшое тельце, свернувшись, улеглось в моих ногах. Я услышала знакомое мурчание – Миса была рядом, – и все беспокойство тут же меня покинуло.
14
До своего переезда к Адаму я ни разу не была у него в гостях, оправдываясь тем, что добираться для меня слишком далеко и сложно для того, чтобы пробыть у него всего несколько дней. Не сказать, что это было откровенной ложью, но до конца честной в этом вопросе я с ним точно не была.
Мы встречались в совместных поездках, Адам приезжал в Чикаго, когда я оставалось у родителей, чтобы не ехать еще дальше, до университета, но я сама ни разу не ездила к нему. И виной всему мои страхи.
Когда я поняла, что влюбилась, по-настоящему, что это не просто животная страсть, не эмоциональная зависимость, а искренняя любовь, я всеми силами пыталась отгородиться от нее. Нет, я не строила преград, не отвергала Адама, не закрывалась от него, но пыталась не торопить события насколько это было возможно. Старалась не запускать его в мою жизнь полностью, не привязываться как к самому близкому человеку на свете.
Приедь я к нему сразу, провалилась бы в собственные фантазии о нашем счастливом будущем. А этого я себе позволить не могла. Пока наши чувства не прошли испытания временем и расстоянием, я не могла себе доверять.
Во второй раз увидеть Адама мне удалось только через месяц. Он прилетел ко мне, в Чикаго, когда я осталась у родителей на выходные. Надо ли говорить, что с родителями за весь уикенд я провела пару часов от силы…
Мы с Адамом общались каждый день на протяжении месяца, став неотъемлемой частью жизни друг друга, просыпаясь и засыпая вместе, вместе обедая и ужиная, постоянно с телефоном в руках, готовые в любую секунду подключиться к видеозвонку. На тот момент мы уже обозначили, что являемся парой – для обоих это было крайне важно – и назначили дату нашей годовщины на семнадцатое января. Так что, садясь на самолет, Адам спешил не просто ко мне, а к своей девушке, и это в моих глазах сильно повышало значимость этого шага.
Возвращаясь в то время, я точно могу сказать: те два дня стали для меня самыми лучшими днями в жизни. Начиная с того момента, как я бросилась к Адаму на шею в аэропорту, а он, пошатнувшись от моего напора, заключил меня в крепкие медвежьи объятия, бросив свой рюкзак на пол, и заканчивая тем, как я провожала его обратно, а Адам не мог отпустить моих рук, у всех на виду покрывая их жгучими поцелуями. Я была словно в раю, окрыленная, витала где-то высоко над всем материальным миром.
