Почти сразу я спохватилась, вспомнив про своего собеседника, и, проморгавшись, взглянула на него. Всего секунды мне хватило, чтобы увидеть его взгляд. Адам смотрел на меня, не отрываясь.
Его лучезарные глаза накрыла томная поволока, губы сжались в узкую полоску, на скулах заходили жилки. Он крепко сжимал в руках бутылку, казалось, она вот-вот треснет от его напора. От тяжелого, глубокого дыхания у Адама вздымалась грудь. Он пожирал меня глазами, разглядывая всю, будто я сидела перед ним нагишом.
Меня накрыла волна жара, я не знала, куда деться от его взгляда, и заерзала на месте. И тут же взгляд Адама прояснился, он улыбнулся, будто ничего не происходило. А я до конца свидания не могла выкинуть из головы его взгляда, и каждый раз, когда он вспыхивал в мыслях, меня обдавало волной интригующего тепла.
Надо признать, он застал меня врасплох. Сначала одурачил своей чудной улыбкой и распахнутым взглядом, затем – озадачил, дав себе время рассмотреть меня с головы до ног, не выдавая своей симпатии. И при чем, довольно откровенной.
Теперь я видела в нем не только очаровательную улыбку, угловатые очки и смешную шапку. Он предстал передо мной весь. Высокий рост, широкие плечи, грудь колесом, играющие на предплечьях вены. С тех пор я не могла больше думать об Адаме как об обычном знакомом. Это было бы невозможно.
Мы просидели в баре отеля до раннего утра – Адам, как джентльмен, оплатил счет и не бросил и намека подняться к нему в номер, – и я все думала, почему меня так клонит в сон, пока не посмотрела на время. Прошло несколько часов, а диалог все не подходил к своему логическому завершению, будто мы могли бы говорить дни напролет. Я сидела сонная, но при этом залитая краской, и не могла найти в себе выдержку, чтобы подняться, завершая встречу, и уйти. Но тут меня спас зевок.
– Извини, – бросила я. – Что-то совсем глаза закрываются.
– Ах, точно! – спохватился он (каков же хитрец). – Уже утро наступило, а я все тебя здесь держу и держу. Давай я вызову тебе такси до дома, а ты напишешь мне, как доберешься.
– Идет, – ответила я. Уже во второй раз меня приятно удивила его безвозмездная забота.
Мы вышли на улицу. Уже давно рассвело, и по дорогам начали ездить первые автомобили. К отелю как раз подъехало такси, Адам вытянул руку и машина проехала до нас пару десятков метров.
– Не забудь написать мне, как доберешься, – напомнил он, заглядывая в машину и заранее расплатившись, когда я устроилась внутри. На тот момент мы уже обменялись телефонами, и я надеялась, что мое сообщение о прибытии в общежитие на станет последним в нашем диалоге.
Я увидела, как при взгляде на меня у Адама в глазах играли бесноватые огоньки. И как я не заметила этого раньше! Для этого пришлось его рассекретить. Он задержал на мне взгляд своих глубоких синих глаз за стеклом очков, не спеша закрывать дверь машины. И этот немой зрительный контакт был многословнее любых признаний.
– Не забуду, – прошептала я.
Дверь автомобиля закрылась, и такси покатило по пути к кампусу. Я оглянулась в заднее окно. Адам все еще стоял у дороги, провожая автомобиль взглядом, а снег крупными хлопьями падал на его смешную шапку… на его широкие плечи. Адам оставил после себя чувство голода, которое только он сам и мог утолить.
Я откинулась на спинку сиденья, уставившись куда-то вдаль. Это действительно не было любовью с первого взгляда, она пришла куда позже. Но отрицать то, как с первой встречи мы воспылали друг к другу, было бы просто нечестно и, на мой взгляд, слишком благонравственно.
13
Адам одолжил мне свой махровый халат после душа – мои вещи остались стоять в коробках до следующего дня – и я утопала в нем, как в огромном одеяле. Проснулась в его объятиях, не понимая сколько времени прошло, и пошла в душ перед сном – никогда не могла обойтись без этого перед тем, как лечь в постель.
Главная ванная по размерам, скорее, походила на комнату. Туалет прятался в отдельном помещении за непрозрачной дверью, так что здесь оставались душ, джакузи и пара раковин с большими круглыми зеркалами.
Все в этой ванной кричало о том, что здесь живет пара. Раковины были объединены общей литой белоснежной столешницей, на которой Адам предусмотрительно освободил пространство для моих вещей. За затемненной стеклянной перегородкой скрывались два тропических душа друг напротив друга. Полочки около правого также пустовали без вещей. А на полукруглом подиуме около окна возвышалась глубокая ванна. Промелькнула мысль, что здесь с комфортом расположатся двое, и даже останется место для передвижений.
Я протерла запотевшее после горячего душа зеркало и промокнула волосы полотенцем, заплела их в слабую косу, чтобы не путались во сне, и нанесла на лицо и тело любимые уходовые средства. Уход за собой всегда был моей слабостью, и я не представляю и дня без своих девчачьих штучек.
