— Разумеется, собираешься. Ты будешь трахаться со мной каждый раз, когда я буду преподавать тебе урок. Никакой халявы. И когда я с тобой закончу, ты станешь чертовски гениальной. И вот тогда, быть может, я больше не захочу тебя трахать.
Она с недоверием смотрит на меня.
— И как ты собираешься помочь мне упорядочить то, что находится у меня в голове?
— Локусы — от латинского «места». Мнемонические приспособления для управления памятью. Симонид, Цицерон, Квинтиллиан — все они использовали их. Я собираюсь научить тебя, как построить дворец памяти.
— Почему я никогда раньше не слышала о них? — с подозрением спрашивает она.
— Скорее всего, ты просто не можешь отрыть эту информацию в своем беспорядке. В том беспорядке, из которого возникла мысль о том, что ты не хочешь меня хотеть.
— Хороший человек просто предложил бы обучить меня и не стал бы выторговывать сексуальные услуги.
— Ага. Хороший человек так бы и поступил. И я не сказал бы, что ты оказываешь мне услугу. Я бы сказал, это чертовски выгодная сделка для нас обоих. Ты получаешь от меня то, что надо тебе, и отдаешь мне то, что нужно мне. И я очень надеюсь, мы настолько друг другу осточертеем, когда закончим, что в итоге просто видеть друг друга не сможем.
Она прищуривается, и я могу поклясться, что идея ее заинтересовала. Боже, да она даже меня заинтересовала. Чем быстрее я смогу исключить ее из своего мира, тем быстрее моя жизнь снова станет простой.
— Откуда тебе известно о таких вещах?
— Дорогуша, если прожить так долго, как живу я, не имея при этом файловой системы, то можно оказаться в жопе. Кроме того, — я посылаю ей хищную ухмылку, — мне был нужен эффективный способ вести учет всем своим девочкам, юбочкам и малышкам в течение всех этих тысячелетий. Каждый трах. Все здесь. Каждая чертова деталь.
Она как-то странно смотрит на меня, и я понимаю: «Чёрт, походу Риодан не слишком с ней откровенничал». Но затем она улыбается, а я вздыхаю с облегчением.
— Тысячелетий? — она смеется и говорит: — Ну да, конечно. А затем она краснеет и добавляет: — Я тоже есть в твоем дворце памяти.
Есть, и в настоящий момент именно эти воспоминания мне больше всего хотелось выбросить в мусорную корзину.
— Каждый раз, когда ты кончаешь. Запах. Вкус. Звук. Так ты согласна или нет?
— Я попробую один раз, — отвечает она. — И если решу, что ты сможешь меня чему-то научить, то мы продолжим.
Ох, дорогуша, как по мне, так мы определенно продолжим.
Я начинаю с простого. Рассказываю ей о лондонских извозчиках и о проверке Знаний, которую они должны были пройти. Самое главное в усвоении любого вопроса — понять, как всё работает, какой у него механизм.
Как с клитором.
Я тщательно изучил предмет в теории и основательно на практике. Так вот, он невероятно похож на член с крайней плотью, эректильной тканью и даже с маленьким стволом. Но он даже лучше. У женщин в нем содержится около восьми тысяч сенсорных нервных окончаний. У нас в пенисе всего около четырех. Кроме того, клитор может воздействовать на остальные пятнадцать тысяч нервных окончаний, а значит подавляющее большинство чертовых нервных окончаний, около двадцати трех тысяч, взрываются во время женского оргазма.
Нам явно достался не лучший конец.
Ещё один факт: Мари Бонапарт (одна сексуальная, любящая приключения цыпочка!) при помощи хирургического вмешательства переместила свой клитор поближе к вагине, поскольку не могла достичь вагинального оргазма. Очередная чертова брюнетка, которая слишком много рассуждала и через чур часто зависала с Фрейдом. Я бы мог помочь ей разобраться с этой проблемой, ничего при этом не перемещая. Всё равно то, что она сделала, не принесло ожидаемого результата, поскольку она не учла, что три четверти клитора скрываются внутри женского тела, и эту часть его переместить невозможно.
Следующий пункт: этот невероятный маленький клитор, которым обделены мужчины, на самом деле растет в течении всей жизни женщины.
К моменту менопаузы он становится
— Клиторы? — переспрашивает Джо, моргая. — Я думала, мы говорим об извозчиках.
— Клиторы, извозчики — разные предметы, суть одна. Не отвлекайся. Ты меня сбиваешь с мысли.
— Не я же заговорила о клиторах, — возражает она и выглядит сердитой.
— Но ты думала о них.
Она раздраженно выдыхает.
