Рожденные Смершем полностью

«Мы, представители Верховного главнокомандования советских вооруженных сил и Верховного командования союзных войск уполномочены правительствами стран антигитлеровской коалиции принять безоговорочную капитуляцию Германии от немецкого военного командования».

Затем Георгий Константинович распорядился пригласить в зал представителей немецкой стороны, когда они вошли, предложил им сесть за отдельный стол. Кейтель, Штумпф и фон Фридебург заняли свои места. Возникла долгая пауза. Кейтель не замечал ни Теддера, ни Спаатса, ни тем более де Тассиньи, он поедал глазами того, кто, проявив гениальную прозорливость, разгадал его планы захвата Москвы, Ленинграда, замыслы других стратегических операций верховного командования вермахта и вышел победителем. Жуков и Теддер поинтересовались полномочиями немецких делегатов, а также тем, имеют ли они на руках Акт о капитуляции, ознакомились ли с его содержанием и согласны ли подписать.

Кейтель ответил утвердительно, достал ручку, чтобы поставить подпись, намереваясь сделать это за своим столом. Жуков не позволил этого, указал ему его настоящее место и потребовал: «Не там, а здесь. Я предлагаю уполномоченным германского главнокомандования подойти сюда и тут подписать Акт о безоговорочной капитуляции».

Кейтель и другие представители немецкой делегации подчинились, прошли к отдельному специальному столику, приставленному к столу, за которым сидели союзники, и подписали Акт в 9 экземплярах. Свои подписи под ним поставили Жуков, Теддер и в качестве свидетелей — Спаатс и де Тассиньи.

Завершилась процедура 8 мая в 22 часа 43 минуты по центральноевропейскому времени (0 часов 43 минуты 9 мая 1945 года по московскому времени).

Очевидец тех знаковых событий Леонид Георгиевич заметил ряд деталей, которые и сегодня представляют исторический интерес.

«…я обратил внимание, что при входе в зал члены немецкой делегации быстро переглянулись. Дело было, наверно, в том, что выразительный ковер, которым покрыли зал, был взят из кабинета Гитлера. Они, конечно, сразу его узнали и соответственно среагировали. Сам Кейтель пристально вглядывался в волевое лицо маршала Жукова, наверное, пытался запомнить своего победителя, Г. Жуков был абсолютно спокоен, внимателен, точен в движениях и эмоциях.

После подписания капитуляции был устроен пышный банкет. Великолепные напитки и наилучшие закуски были заранее привезены из Москвы, а горячее приготовлено хорошими поварами <…>

Возник вопрос о том, как быть с немецкой делегацией — кормить их или нет? Задали этот вопрос Вышинскому, он тогда был заместителем министра иностранных дел. Он ушел от ответа, заявив, что это дело не его, а военных. Тогда обратились к Г.К. Жукову.

Тот ответил:

— Дать им, гадам, все, что есть на нашем столе. Они знали русских во время войны, пусть теперь узнают после войны — в мирное время.

Как мне потом рассказывали участники банкета, глава французской делегации генерал Жан Делатр де Тассиньи здорово выпил, видимо, на радостях да и уснул.

Члены других делегаций стран-союзников незлобно шутили — французы, мол, всю войну проспали, да и победу тоже»[44].

В тот день для Леонида Георгиевича, миллионов советских солдат, офицеров и генералов война наконец закончилась. Закончилась она и для Антонины Григорьевны и ее боевых товарищей: генерал-майора Никифорова, его заместителя полковника Аминова, майоров Журбы, Богданова, Стороженко, Козаченко, капитана Буяновского и других, кто с честью прошел через все испытания войны и выжил.