В этом круговороте службы у нее не было времени отлучиться домой, его оставалось только на то, чтобы поспать, зачастую это приходилось делать на рабочем месте, и постирать одежду. Заканчивался первый месяц службы, а Антонина продолжала ходить в одних и тех же ситцевом платье и туфлях. Тыловики продолжали кормить «завтраками» ее и других сотрудниц ПК, ссылаясь на то, что поступающая военная форма и оружие идут в первую очередь в боевые части. Антонина старалась не обращать внимания на подобные мелочи и за службой не заметила, как подошел сентябрь.
В Крыму наступила пора золотой осени. Она щеголяла в умопомрачительных нарядах и своими яркими красками словно бросала вызов грядущим промозглым серым дням, до поры до времени таившимся в туманах на дне глубоких ущелий. Дубовые, буковые леса и каштановые рощи полыхали разноцветьем увядающей листвы. Посреди скошенных полей яркой бронзой отливали стога сена и кукурузы. Воздух был выткан будто серебром, а сосны, увитые тонкой вуалью паутинки, напоминали рождественские елки. Небо, омытое теплыми сентябрьскими дождями, очистилось от туч и манило в бесконечную бирюзовую даль. Солнце, уставшее за знойное лето, умерило свой пыл и ласкало степь, горы и море нежным теплом.
Умиротворение и покой воцарились в природе, но не в душах крымчан. О войне им напоминали безлюдные пляжи, пустующие санатории, дома отдыха, пионерские лагеря и все чаще появлявшиеся на морском горизонте хищные силуэты самолетов-разведчиков люфтваффе и быстроходных катеров румынского и немецкого флотов. Жалящими ударами они прощупывали береговую оборону Крыма. Тревога все чаще закрадывалась в душу Антонины. Она гнала ее прочь, надеясь, что эшелонированные оборонительные укрепления на Перекопе и мощь Черноморского флота не позволят вражеским войскам вторгнуться на полуостров. Ей и не только ей Крым казался непотопляемым авианосцем, но, как оказалось, то было иллюзией.
18 октября Антонина заступила в смену на пункте ПК и не успела раскрыть «треугольник»-письмо, как надрывный вой сирен воздушной тревоги холодком окатил спину. В последнее время они звучали все чаще, но сегодня как-то по-особенному пронзительно и тревожно. Антонина бросилась к окну, подняла голову, и ее бросило в жар. В небе кружил осиный рой из вражеских истребителей и бомбардировщиков. В следующее мгновение от него отделилась группа самолетов и с душераздирающим воем зашла на атаку. Расчеты зенитных батарей, прикрывавшие штаб 51-й Отдельной армии, пришли в движение, стволы орудий запрыскали по небу, выискивая цели. Выстрелы зениток потонули во взрывах авиабомб. Плотный огонь батарей не дал люфтваффе прорваться к расположению штаба, и авианалет не нанес существенного ущерба. Но немцы не отступили, повторили атаку, на этот раз она им удалась. Несколько бомбардировщиков прорвались через заградительный огонь и нанесли удар по расположению штаба. Среди личного состава появились первые убитые и раненые, те, кто не пострадал, бросились искать спасения в укрытиях.
Земля под ногами Антонины качнулась, за спиной прогремел взрыв. Спасаясь от осколков, она спрыгнула в окоп и распласталась по земле. Ужас близкой смерти сжал в своих невидимых когтистых лапах сердце и судорожной дрожью сотряс тело. Взрывы авиабомб следовали один за другим. Она мысленно считала их и с ужасом ждала, когда же грянет последний «ее взрыв». Пока судьба была милостива к ней, Антонина не получила даже царапины.
В тот день ранним утром 1 1-я армия Манштейна и румынский горный корпус перешли в наступление на оборону советских войск. Главный удар был нанесен на Перекопском перешейке, вспомогательный — через Чонгарский мост силами румынских дивизий. Противостояли им 51-я Отдельная армия под командованием генерал-полковника Федора Кузнецова и ряд частей Отдельной Приморской армии, которые к тому времени успели эвакуироваться из осажденной немцами и румынами Одессы.
25 октября после упорных боев немцам и румынам удалось прорвать оборонительные порядки советских войск на Перекопском перешейке и вырваться на оперативный простор. Сминая на своем пути слабые заслоны и рассекая надвое группировку 51-й Отдельной армии, подразделений Отдельной Приморской армии, так и не успевших занять второй рубеж обороны, ударная немецко-румынская группировка все глубже вгрызалась в оборону.
Советское командование предпринимало лихорадочные действия, чтобы исправить просчеты, допущенные в организации обороны. Главный из них состоял в том, что все имеющиеся на территории Крыма силы были рассредоточены по периметру полуострова. Усугубляло положение и то, что командование Черноморского флота действовало автономно от армейского, что становилось все более очевидным не только на Крымском направлении, но и в Ставке Верховного главнокомандования (ВГК). Ею было принято решение: объединить все сухопутные и силы Черноморского флота в один кулак под командованием вице-адмирала Гордея Левченко. К сожалению, оно оказалось слишком запоздалым и не позволило стабилизировать обстановку на фронте.
