Свинцовая усталость и монотонный гул двигателей сморили Селивановского. Он забылся в коротком беспокойном сне и очнулся, когда самолет заходил на посадку. В утренней дымке промелькнули аэродромные постройки, эскадрилья истребителей, напоминающая стаю нахохлившихся птиц, и зенитная батарея, грозно нацелившаяся в небо стволами орудий. Промчавшись по посадочной полосе, самолет свернул на отдельную стоянку. Стрелок-радист спустился к посадочному люку, распахнул его, поднял трап и опустил на землю. В салон потянуло бодрящей утренней свежестью. Селивановский вдохнул полной грудью и шагнул к выходу. Внизу возникли трое и подступили к лестнице. Сердце екнуло.
«Конвой! Вот и все, Коля», — обреченно подумал Селивановский.
Селивановский нерешительно шагнул на ступеньку трапа и не почувствовал под собой ног, их охватила предательская слабость. Он поднял голову и с тоской посмотрел на небо, гигантским бархатистым куполом раскинувшееся над аэродромом, полем и лесом. В следующее мгновение оно просветлело. Мириады звезд, трепетно мигнув, померкли, унылый серп луны растворился в предрассветной дымке. Минула секунда, другая, и розовая полоска окрасила небосклон на востоке. Над горизонтом показалась багровая кромка солнца, ночь подошла к концу. Легкий ветерок и гомон птиц возвестили о начале нового дня, дня, который мог стать последним в жизни Селивановского. Он ступил на землю и не решался поднять глаз на старшего лейтенанта. Тот щелкнул каблуками, приставил руку к козырьку фуражки и поздоровался.
— Здравия желаю, товарищ старший майор государственной безопасности!
— А… что? — встрепенулся Селивановский и обратил взгляд на старшего лейтенанта.
Тот представился:
— Дежурный комендатуры Наркомата внутренних дел старший лейтенант Колпаков! Прошу вас занять места в машине!
«Просит?.. Значит, не так уж плохи твои дела, Коля», — подумал Селивановский, с облегчением вздохнул и подал ему руку.
Колпаков порывисто пожал ее и не удержался от вопроса:
— Как обстановка в Сталинграде, товарищ старший майор государственной безопасности?
— Держимся, — обронил Селивановский и уточнил: — Мне в какую машину?
— В первую. Вторую прислали из управления особых отделов, — доложил Колпаков.
Селивановский кивнул и распорядился:
— Миша, садись во вторую машину! Документ передашь лично в руки! Ты понял кому?
— Так точно, Николай Николаевич! — заверил Белоусов. Колпаков сопроводил Селивановского к наркоматовской машине. Они заняли места и выехали в Москву.
Позади остались штабная зона, блокпост, через несколько километров начались пригороды столицы. Селивановский внимательно вглядывался в столицу и пытался понять, чем и как она живет. Москва представляла разительный контраст с тем, что сейчас происходило в Сталинграде и на подступах к нему. Там, в схватке не на жизнь, а насмерть сошлись две непримиримые силы, в ее жерновах ежеминутно, ежечасно перемалывались сотни, тысячи человеческих жизней. Здесь, в столице, мало что напоминало об этом. Буднично, мирно звенели стрелки трамваев, на остановках толпился народ, утренняя смена спешила на заводы и фабрики. Глаз не резал цвет хаки. И только частые комендантские патрули, огромные серые туши аэростатов, повисшие в небе, и зенитные батареи, притаившиеся в скверах, напоминали о войне.
Ближе к центру Москва все больше походила на мирный город. С киноафиш задорно улыбались герои из знаменитой музыкальной комедии «Волга-Волга», с витрин магазина «Детская игрушка» клоун Карандаш корчил забавные рожи. После площади Маяковского водитель прибавил скорость. Справа промелькнули и остались позади кремлевские стены, впереди возникла нависшая над просторной площадью и Китай-городом серая громада Лубянки. Сердце Селивановского учащенно забилось, через несколько минут он должен предстать перед грозным наркомом.
Белоусов проехал дальше, «эмка» с Селивановским остановилась у центрального подъезда. Старший лейтенант стремительно выскочил из машины, распахнул дверцу и отошел в сторону. Селивановский ступил на мостовую и ощутил в ногах противную дрожь. Собрав всю волю в кулак, он поднялся в подъезд и вошел в лифт. Старший лейтенант нажал на кнопку, кабина поползла верх и замерла на этаже, где располагался кабинет наркома. По малиновой ковровой дорожке, гасившей шум шагов, Селивановский прошел в приемную, в ней, кроме помощника наркома, никого не было. Лощеный моложавый подполковник стрельнул любопытным взглядом в бунтаря-особиста, сухо поздоровавшись, кивнул на кресло, поднял трубку телефона и доложил:
— Товарищ народный комиссар, прибыл начальник Особого отдела Сталинградского фронта старший майор госбезопасности Селивановский!
После короткой паузы, ответив «есть!», подполковник предложил:
— Товарищ старший майор госбезопасности, попрошу сдать оружие!
Селивановский расстегнул кобуру, достал пистолет и положил на перегородку. Подполковник поместил оружие в сейф, прошел к кабинету наркома, открыл дверь и пригласил:
— Пройдите!
