Грандиозная мистификация, связанная с «нападением» вермахта на Великобританию, обернулась для него — Сталина и СССР катастрофой. Ранним утром двадцать второго июня гитлеровская авиация подвергла бомбардировке Минск, Киев, Севастополь и десятки других советских городов, танки выпускника Рязанского военного училища генерала Гудериана прорвали оборону Красной армии и принялись «утюжить» пшеничные и ржаные поля Полесья и Западной Украины. В эти самые часы эшелоны с отборным кубанским зерном, донецким углем и уральской сталью на всех порах мчались в Германию.
Спустя год, весной сорок второго, Гитлер повторил свой коварный трюк. На этот раз командующий группой армий «Центр» фельдмаршал Клюге разработал «убойную дезу» — директиву генштаба вермахта «Кремль». Через несколько дней, чтобы в Москве отпали последние сомнения в плане захвата советской столицы, он «издал» приказ о летнем наступлении. Приказ оказался в руках советской военной контрразведки, захватившей в плен курьера с «планом» и летчика, совершившего вынужденную посадку в расположении частей Красной армии. И он, Сталин, снова поверил в блеф Гитлера. Вместе с ним поверили Жуков с Малиновским. Они не приняли в расчет данные «кембриджской пятерки» разведчиков, сообщавших о предстоящем наступлении вермахта на юге — на Сталинград и на Северный Кавказ.
«…На этот раз под Сталинградом твои фокусы, Гитлер, не пройдут. Теперь кто кого! Хватит ли у нас сил? Хватит ли нам умения? Способен ли Гордов отстоять Сталинград?» — снова и снова задавал себе эти вопросы Сталин и искал ответы.
На чаше весов войны лежали шифровка Селивановского и доклад Гордова. Сталин обратил взгляд на Селивановского, тот подобрался, одернул гимнастерку, но глаз не отвел в сторону, в них не было страха.
«Смелый… Но смелость мало что стоит, когда тебя хотят оставить в дураках, — размышлял Сталин. — Компетентность — вот что главное! Насколько точна твоя оценка обстановки на Сталинградском фронте?..
Под Харьковом ты не ошибся», — Сталин снова обратил взгляд на Селивановского.
Тот ловил каждое изменение в мимике Вождя и пытался понять, что его ждет. Сталин выглядел спокойным, в движениях не было суетливости и нервозности. Здесь, в тиши кабинета «Ближней дачи», за тысячи километров от Сталинграда ничто не напоминало о войне. В углу стрелки напольных часов с еле слышным шорохом неторопливо отсчитывали секунды и минуты. За настежь распахнутым окном беззаботно на разные голоса пели птицы. Из глубины сада доносились голоса и смех садовника и рабочих. Все выглядело настолько буднично и мирно, что Селивановскому уже казалось, все то, что сейчас происходило под Сталинградом, было игрой его воображения. Сталин сделал шаг вперед и, заглядывая в глаза Селивановскому, спросил:
— Это вы направляли на имя Верховного Главнокомандующего шифровку об обстановке на Сталинградском фронте? — Так точно, товарищ Сталин, — подтвердил Селивановский.
— Вы отвечаете за свои слова, товарищ Селивановский?
— Так точно, товарищ Сталин.
— У нас хватит сил отстоять Сталинград?
— Да, товарищ Сталин.
— Что для этого необходимо?
