Вот и получается, что в отличие от монархии патерналистское государство не может не унижать свой народ. На днях оно унижало ярких представителей данного народа в лице ведущих театральных деятелей. Хотя, казалось бы, что плохого в том, что Путин созвал в Пензе совещание, главная цель которого – строительство и реконструкция объектов культуры? Разумеется, ничего, кроме того, что подобные вещи должны обсуждаться в рабочем порядке, не под телекамеры и без публичного перетирания списка приглашенных. Но в том-то вся штука, что патерналистское государство, обязанное проявлять заботу о разных референтных группах, проявляет его неизменно в жанре показательного шоу. Потому и слухи о встречах национального лидера с лидерами культурными быстро обрастают мифологией. Хорошо вольным сынам эфира – Быкову с Ефремовым. Их не волнуют ни электронные билеты, ни постоянно перегорающие лампочки. Они спокойно отказываются от встречи с Путиным, являя другим пример свободомыслия и своим кинжальной остроты циклом «Поэт и гражданин», и своим бытовым поведением. Но другие просто лишены выбора. Наверное, и Додин с Яновской с великой радостью последовали бы за Быковом с Ефремовым, если бы могли. Однако – не могут. Не придешь на встречу – не починят крышу, не отремонтируют театр и вообще ничего не дадут. Можно только вообразить, с какими внутренними терзаниями осмысливали эту скорбную причинно-следственную связь те же Додин с Яновской, отправляясь на свидание с Владимиром Владимировичем… Трудно с последним не согласиться: «У них свои театры, а у меня свой театр. Представлений хватает».
Да уж, хватает. Впрочем, заметим, что путинские креативщики не придумывают велосипед – они следуют традициям. Николай I, как известно, даже смерть умудрился уложить в формат театрального действа. Чего стоит одна инсценировка казни петрашевцев на Семеновском плацу! Всю пьесу, включая реквизит (отменный эшафот, белые балахоны, священник в погребальном одеянии), продумали до мельчайших деталей. Но вот что интересно. Один из петрашевцев, испытавший тогда несколько минут смертного страха, Достоевский, через несколько десятилетий стал желанным гостем у отдельных представителей императорского дома. И происходило это в 70-е годы XIX века, когда интеллигенция считала неприличным любое сближение с властью. Тем не менее Достоевский, почитаемый своими высочайшими поклонниками как мыслитель и учитель, нарушал негласное табу, потому что честно верил в возможность диалога с той властью. Ведь в его отношениях с обитателями Зимнего не было ничего личного: «Я ничего не ищу и ничего не приму».
Многие ли из нынешних кумиров могут позволить себе роскошь самостоянья? Их список короче воробьиного носа. Вообще патерналистское государство сужает пространство свободной жизни. Более того, главные завоевания путинской эпохи, порядок и стабильность, предполагают минимальное количество событий, каковые могут возбудить электорат. Недостаток жанрового разнообразия призваны компенсировать перфомансы на вечную тему «будни тандема». Их скучное течение время от время оживляется стайкой возбужденных комментаторов, наделенных даром усматривать нарастающее противоречие между правой и левой рукой одного организма.
Одним словом, политический театр не изобилует репертуарными изысками. Да хоть бы изобиловал, зритель все равно не верит своим главным режиссерам. Вообразим на мгновение, что не американцы убили бен Ладена, а русские, о чем торжественно сообщает не Обама, но Медведев. И что же? Толпы россиян в победной эйфории ринутся к Кремлю? Не уверена. И даже если в прямом эфире волшебным образом материализовался бы труп террориста № 1, то и тогда народ пожимал бы плечами. А над утомленной Первомаем страной проплыла бы известная формула всеобщего несовершенства мира: «Что случилось с бен Ладеном? Он утонул».
Пишу статью в день рождения Пушкина и вспоминаю не самый свежий, но в высшей степени поучительный телепроект «На фоне Пушкина… 1937».
Одни и те же люди с одинаковым выражением некрофильского восторга на стертых лицах отмечали 100-летие со дня смерти Александра Сергеевича и начало Большого террора. Активнее других славными датами гордились советские писатели. Но вот незадача. В меру способного Николая Тихонова, назначенного мыслителями из НКВД главой террористической организации, не посадили, а, напротив, одарили в Кремле орденом Ленина. Зато по делу Тихонова взяли другого поэта, талантливейшего Николая Заболоцкого, каковой оттрубил по лагерям и ссылкам восемь лет. Разгадка очередного парадокса русской истории лежит на поверхности: в 37-м выиграли «Те, кто угадал» (так называлась одна из серий фильма).
