К Пугачевой разное отношение в обществе. Мне, например, ее человеческий масштаб был всегда интересней творческого. Замечу, что А. Б. – одна из немногих деятелей искусств, кто никогда не присягал властям. Даже когда оторопевшие творческие интеллигенты калибра Марка Захарова и Юрия Любимова ринулись на поклон к Путину, ее не было в скульптурной группе тех, кто штурмовал «Президент-отель».
Пугачева всегда склонялась к либерализму. Борис Немцов в пору своего краткого вице-премьерства как-то признался на концерте примадонны: Алла Борисовна сказала ему, мол, сплю с Киркоровым, потому что тот отдаленно напоминает Немцова. Прохоров Галкина уж точно не напоминает, но Пугачева, которая еще недавно пела «Устала Алла», снова, кажется, встрепенулась – на сей раз не в эротическом, а в гражданском плане. Ее страстная речь на съезде (или как там у них это называется) «Правого дела» – одно из самых сильных впечатлений последних дней.
Над Пугачевой, человеком феноменальной интуиции, рано смеяться. А вдруг она в это самое время снова поворачивает колесо русской истории?
Интересно, Медведев уже знал о перемене участи, когда инспектировал Большой театр? Скорей всего, нет. Президент так деловито топал ножками по эксклюзивному полу, так вдохновенно рассуждал о перспективе зрительного зала, так задорно интервьюировал балетных, что, казалось, еще минута, и он сам от счастья зайдется в фуэте (благо танцевальный опыт имеется). Жаль, что его отвлекла от балета уникальная система пожарной безопасности. Дмитрий Анатольевич с пылом завзятого брандмейстера принялся вникать в тонкости театрального занавеса, который в огне не горит, в воде не тонет. Но вдруг в воздухе прошелестела фраза поясняющего господина: «Все сделано для того, чтобы дым мог беспрепятственно уйти со сцены». Медведев остановился и глубоко задумался, будто его осенило предчувствие – вскоре вместо дыма предстоит беспрепятственно уйти со сцены ему самому.
Время уплотняется. Сегодняшний день стремительно становится историей. Минувшая неделя была очень насыщенной, на несколько застойных лет хватило бы новостей, но о них уже все забыли. Река времени поглотила и недопрезидента Охлобыстина, и апологета косметического либерализма Прохорова, и кудрявого масона-ренегата Богданова, и русского националиста с брюссельским акцентом Рогозина, и даже старшую по палате (верхней) Валентину Матвиенко. Как-то вмиг рассосался Народный фронт. Забыт подвиг фронтовика-пенсионера Баженова, того самого, что от полноты чувств завещал Владимиру Владимировичу свою квартиру. Остались в прошлом сомнения фронтовички Максаковой, солистки Мариинки (бедняжка никак не могла решить, что для нее важнее – организовать повсеместно передвижные приемные «Единой России» или объединить дирекции Мариинки и Большого театра). Токарю-фронтовику Трапезникову не нужно больше запоминать нехорошее слово «праймериз»… Был целый мир, и нет его.
Гул затих, Он вышел на подмостки. Волны счастья нахлынули на электорат от светлого будущего, которое 24 сентября разворачивалось здесь и сейчас, то есть на съезде «Единой России». Владимир Путин пообещал бюджетникам деньги, бизнесменам инвестиции, крестьянам землю, детям – мороженое, дамам – цветы. Всеобщий стадионный подъем был настолько велик, что свершилось чудо. Если не ошибаюсь, впервые со сталинских времен парадная речь национального лидера была тотчас названа партийной программой. Но кто же обращает внимание на такие мелочи, когда на глазах творится история насквозь демократической страны? Президент с премьером, поменявшись местами, нежно обнялись друг с другом. В эйфорию впал даже брутальный посланник Голливуда Владимир Машков. От торжественности момента Гоцман всея Руси (вспомним фильм «Ликвидация») заговорил Зюгановым: «Россия дала мне все, и я должен своей стране». Вопрос о том, где Машков будет отдавать долг – на родине или за океаном – остался открытым.
Перемена обстоятельств заставила и меня задуматься о своем долге (профессиональном). О чем писать, когда писать не о чем? Умирает тандем – исчезает главная интрига политической реальности последних лет. В «ящике» воссияет благодать и покой. Путину в ближайшие лет пять уже не нужно охотиться ни на тигров, ни на амфоры. Отпадет нужда в регулярной демонстрации обнаженного торса. И даже ремонт пола в спортивной школе под Новосибирском отныне забота не Путина, но Медведева. Кстати, о Медведеве. Никто на ТВ теперь не станет засекать с секундомером в руках равное количество времени, отведенное в кадре президенту и премьеру. Дмитрий Анатольевич в структуре власти (и, соответственно, на ТВ) займет почетное место между Фрадковым и Зубковым. Примерно в таком ключе пришлось недолго рассуждать.
