С приходом Путина закончилась эра прямого эфира и утечки информации. Попутно выяснилось, что «утечка» была единственным каналом, не считая парадно-официозных, по которым продвигалась информация. На наших глазах рождался новый речевой этикет эпохи Путина. Еще совсем недавно ниспровергатель основ Михаил Леонтьев брал первое интервью у ВВП, трогательно гладил собачку, тая прошлогодним снегом от умиления. Но вот уже он в концептуальном споре с Лидией Шевцовой о будущем России запускает в ход весьма эмблематичные обороты «цивилизованный реванш» и «минимальный уровень репрессий» в качестве альфы с омегой путинского правления…
Время промежутка не щадило Добродеева. Строительство стальной властной вертикали, сопровождающееся беспрецедентной зачисткой эфира, не оставляло ему выбора. Всё или почти всё, что отклонялось от генеральной линии Кремля, не находило места в кадре. Каждый теракт вымывал из новостей остатки правды. Последнюю точку в доверии граждан к своему ТВ поставила трагедия Беслана. Чудовищная ложь окончательно отвратила от экрана людей мыслящих. Так теперь и сосуществуют две России. Одна из них ищет новости в Интернете, пытается их анализировать. Другая покорно смотрит «ящик» и внимает главным воспитателям нации, то есть Первому и второму каналам. Об анализе здесь даже не вспоминают. Ведь анализ, как заметил еще Пастернак, воспринимается за осуждение, а нужно восхвалять. Эти две России редко пересекаются друг с другом.
Мастера телеинформации сегодня обливаются слезами не над вымыслом, а над версткой новостных блоков. Одной паркетной хроникой о делах и днях даже двух президентов, нынешнего и предыдущего, сыт не будешь, их нужно хоть чем-то разбавлять. В качестве главной новости дня в ход идут: пираты, фальшивый латвийский метеорит, усыновленные заграницей дети, свиной грипп. Весьма перспективно начинание Первого канала. Конфликт с пугачевским внуком Дени породил новый жанр: семейные диалоги о главном непосредственно в прямом эфире программы «Время». Первый опыт прошел удачно. Орбакайте и Байсаров более десяти минут информировали страну о ходе перемирия. Страна может спать спокойно.
Проблема контента усугубляется кадровой проблемой. Советская ложь въелась в поры, она регламентировала жизнь в каждом ее проявлении – от партийных речей до манеры поведения на экране. В этой тотальности виделась эстетическая завершенность. Сейчас на ТВ работают люди, вылепленные новым временем. То, что их предшественникам давалось свободно, как дыхание, у них получается из рук вон плохо. Хочешь поверить Семину с Мамонтовым, но как-то не получается.
В юбилейном захлебе Эрнст повторял: Добродеев создал стиль современных новостей. Как говорил один герой, это комплимент или повод для драки? Сам Олег Борисович по мере сил сопротивляется предложенным обстоятельствам. «Штрафбат» Николая Досталя, «Завещание Ленина» (о Шаламове и по Шаламову), «Советская империя» Лизы Листовой, «Подстрочник» Лилианны Лунгиной – это то, что не стыдно предъявить и на высшем суде. В умильное юбилейное славословие щемящую ноту внесла Татьяна Миткова, которая продолжает работать на НТВ. В ее краткой, но пронзительной по силе чувства речи о Добродееве звучат восторг и горечь, общая человеческая драма и невозможность возврата. «Наверное, трудно быть богом», – говорит Миткова. Да уж, нелегко.
Однажды корреспондент «Программы Максимум» отыскал в одесской глубинке Сергея Никитенко, который почти шестьдесят лет прожил на чердаке своего дома и только недавно вышел на белый свет. Документы утеряны, но, по самым скромным подсчетам, ему не меньше восьмидесяти пяти лет. С. Н. дезертировал во время войны, жил в страхе расправы и потому в 48-м решил исчезнуть. Внутренний эмигрант выглядит достаточно свежим, но в его глазах – недоумение перед странным миром. Он долго смотрел на мобильник, да так и не понял, что это за штука такая. Попытаемся вообразить, какие острые формы может принять цивилизационный конфликт в отдельно взятой голове отшельника, получившего вдруг возможность посмотреть телевизор в дни единения и согласия.
Нескончаемый, словно Млечный Путь, сериал о Сталине способен подтвердить самые мрачные предчувствия С. Н. – вождь жив, пора снова линять. Дня не проходит, чтобы о нем не говорили. Пытался было человек, которого уважительно именуют президентом, правду сказать зрителям о кровопийце, те послушали, но продолжали гнуть свое. В «Честном понедельнике» народ снова проголосовал за Сталина. Народ, решил наш герой, слушает не Медведева, а какого-то Проханова. Медведев тихий, интеллигентный, а Проханов грозный, нервный, весь трясется и громко кричит о великом Иосифе Виссарионовиче, без которого у России один путь – в пропасть.
