Германика пытается скрестить арт-хаус с массовым искусством. Ручная камера, море импровизации, агрессивный монтаж, плывущий звук, авторская отстраненность – все эти приемы призваны создать эффект подсмотренной живой реальности. Есть только одно «но». В подобной стилистике божественного наития нет места арифметике. А в «Школе», как и в любом телевизионном продукте, просчитано все – от зрительского шока до запретительных воплей взрослых дяденек и тетенек, знающих твердо – чего нет в телевизоре, нет в жизни. И в этом плане «Школа» равна «Кармелите». В искренность святых намерений наконец-то впустить на экран свежий ветер мешает верить гигантская пиар-кампания, стартовавшая одновременно с сериалом. Когда даже в выпусках новостей в качестве повестки дня сообщают о том, что фильм расколол общество на две части, начинает казаться, что в данной кампании участвуют все – вплоть до жаждущих запрета сериала. А когда Первый канал главным прогрессистом назначил депутата Андрея Исаева, смутные ощущения материализовались в убеждение. Данный защитничек свободы слова и сериала с такой яростью выступил против введения политической цензуры, что не одна я, полагаю, в тот момент стала (по известной формуле Бродского) ее сторонницей.
Весь вопрос в том, что будет дальше. Если этот очень важный, пусть и с коммерческим привкусом проект окажется единичным, как уже не раз бывало на ТВ, то он останется только фактом личной биографии Германики и Эрнста, жаждущего вернуть в родное лоно молодую аудиторию. Ведь школа не причина, а следствие. А мы и так все нулевые изредка говорили о следствиях, стараясь вовсе не замечать причин. Продюсер и гуру Первого канала Анатолий Максимов в качестве важнейшей проблемы сегодняшнего ТВ назвал дозирование правды. Вот он, крауегольный камень современности. Дозатор работает исправно – все прекрасно: к школе добавят исследование детского сада, общепита, а там, глядишь, замахнутся и на реформу ЖКХ. Дозатор испортился, и остаемся мы навеки в той трэшевой реальности, которую столь бережно отстраивают все каналы, включая Первый. Пока ТВ рассматривается лишь как благодатный фон для поддержания высоких рейтингов Медведева и Путина, а любая правда становится ареной борьбы, мы будем напоминать безымянного героя «Школы». В мужском туалете аккурат над унитазом нацарапана выразительная надпись с еще более выразительной стрелкой: «Лузер, не льсти себе».
Мы явно льстим себе, полагая, что Валерия Гай Германика поможет открыть обществу глаза. Обществу всего лишь бросили очередную кость. Вот недавно руководители трех федеральных каналов брали интервью у президента. Вопросы задавали острые, даже фамилии Ходорковского и Каспарова звучали, что само по себе уже крамола. Казалась бы, после подобного мастер-класса каждый из гендиректоров на вверенной ему территории обязан был тотчас продолжить славное начинание. Ведь и им тоже было сказано: свобода лучше, чем несвобода. Так нет же, все по-прежнему. Если на каналах и вспоминают про общественно-политические шоу типа «Судите сами», то только затем, чтобы обсудить триумф «Школы».
Скорей всего, новый сериал следует числить по ведомству консервативной модернизации, этому чуду логики кисти «Единой России». Проекты, вызывающие не зубовный скрежет, а обсуждение в обществе, будут изредка появляться и впредь, не нарушая общий благостный контекст ТВ. Читает же Дмитрий Медведев одновременно Ремарка и Пелевина. Вот и в «ящике» тонны приторного позитива раз в год можно уравновесить очередной «Школой». Как сказали бы ее герои, плюрализм, блин.
С Леонидом Парфеновым случился юбилей. Половину из своих пятидесяти лет он связан с ТВ, а шире – с политикой. (Ведь за публичную политику у нас принимают исключительно то, что показывают федеральные каналы.) Так что юбилей Парфенова в некотором роде – эмблема слома эпох.
Леонид Геннадьевич появился на телеэкране более двадцати лет назад. Дряхлое Гостелерадио уже не могло работать по-старому, новое ТВ еще не народилось. То было, как сказал бы Тынянов, время промежутка, родовая черта которого – смена школ одиночками. Одиночка Лёня оказался юношей сколь даровитым, столь и смышленым. В первом своем качестве он интуитивный творец, мастер детали, человек вкуса и стиля. Во втором – специалист по массовому сознанию, определивший суть ТВ: оно обретается между шампунем и прокладками.
