Зря клевещут враги, будто у нас нет национальной идеи. Есть, да еще какая – спорт. Только о нем говорят в терминах общего дела. Грядущий сочинский триумф возродил советскую идеологему: мы снова гордимся будущим в обход настоящего. Все у нас получится, считает Валерий Комиссаров – ведь и Петр Первый, и Путин родом из Петербурга. И вот уже Владимир Жириновский, сокрушенный столь убедительными аргументами, выдвигает тезис сочинизации страны, явно путая столицу зимних Игр-2014 с Нью-Васюками. Не остался в долгу перед величием задач и коммунистический аграрий Николай Харитонов. Одергивая футболку с сочинской олимпийской символикой от
Сочинские мотивы доминируют и в Ванкувере. Но прежде чем перейти собственно к Олимпиаде, имеет смысл совершить экскурс в новейшую спортивную мифологию.
Олимпийская риторика последнего десятилетия состоит из двух мощных потоков: возбужденного патриотизма и агрессивного неверия в судейскую справедливость. Риторика окончательно сформировалась на зимних Играх в Солт-Лейк-Сити. Сначала ТВ кормило электорат сладкими обещаниями близких рекордов вкупе с шаманскими духоподъемными заклинаниями. Но стоило произойти допинговому скандалу с лыжницей Ларисой Лазуткиной, как рахат-лукум срочно поменяли на красный перец. Никита Михалков, мрачно насупив брови, даже заговорил о «холодной войне», а вся страна с подачи президента Олимпийского комитета России Леонида Тягачева неделю обсуждала особенности менструального цикла Лазуткиной и количество гемоглобина в трепетном лазуткинском организме.
Мифология стремительно обрастала новыми ритуалами. В Турин бойцов уже снаряжали как на войну. На грандиозном шоу «Проводы олимпийской сборной в Кремле» Андрей Малахов вещал голосом одного из двадцати восьми панфиловцев: «Помните – Россия за вами!» Надежда Бабкина по-бабьи причитала: «Каждый раз их ждем назад», а легендарные хоккеисты Третьяк и Старшинов читали горячие стихи собственного изготовления. Игры в Турине не обманули ожиданий – они сразу начались с гневных отповедей комментаторов. Трех наших лыжников на пять дней отстранили от участия в стартах из-за повышенного содержания гемоглобина в крови. Имя Лазуткиной снова зареяло в воздухе буревестником грядущего скандала…
В Турине все было хорошо и понятно: кругом враги, Россия в кольце международного заговора, скорей всего, как водится, масонского. Участники разнообразных ток-шоу и прямых включений прямо-таки пылали на костре патриотизма. Некий юноша, заглядывая в бумажку, сурово вопрошал: а все понимают, что нас пора бояться – русские идут? Чемпионка-фигуристка Татьяна Навка, насупив брови не хуже Михалкова, угрожала из Турина неведомому супостату: «Я вам покажу, что такое русские!» Сам Михалков глаголил о глобальном – мы перестали чувствовать себя третьим миром. Всеобщий подъем потревожила лишь одна неприятность. Пока звенел и ширился спортивный праздник, рухнул Басманный рынок. Крупнейшая техногенная катастрофа ничуть не нарушила плавное течение событий. Из-под бетонных глыб рынка все еще живые люди пытались хоть кому-нибудь дозвониться по мобильным под аккомпанемент речей о величии России.
Никто не удосужился заметить причинно-следственные связи, объединяющие Турин и Басманный рынок. Пока мы будем оставаться империей парадных фасадов, за которыми постоянно что-то рушится, нам никогда не выиграть ничего у тех, кто живет на другом витке цивилизации. Слово в России по-прежнему важнее дела. Оно успешно заменяет ремонт падающих домов, рынков, аквапарков, строительство дорог и даже, не побоюсь этих святых слов, олимпийских объектов. Впрочем, нам не до тонкостей причинно-следственных связей, особенно когда на горизонте замаячила победа.
Путин выиграл Сочи! Бьют барабаны, звенят литавры, ликуют ньюсмейкеры. Одновременно выясняется, что наше ТВ заточено не под победы, а под поражения. Пока были Солт-Лейк-Сити и Турин (с недостатком наград, но переизбытком скандалов), все шло хорошо, ТВ нападало и оборонялось. Но вдруг случился облом – победа Сочи-2014. Что делать? Комментаторы и ведущие ошарашены, они не знают, чем кормить публику в подобной ситуации; в их творческом арсенале нет ничего вдохновляющего, кроме воплей «вау!» и ходульных лозунгов. Если вспомнить бессчетные синхроны из Гватемалы, где решалась судьба Олимпиады, то становится ясно: никто из телевизионных пропагандистов, произносящих жизнеутверждающие мантры, ни на секунду не верил в нашу победу. На что уж Антон Верницкий, первый на Первом, неизменно лучится счастьем от близости начальства, но и тот не уставал повторять: даже если мы не выиграем конкурс, то мы уже победили.
