Рожденные телевизором полностью

Одним словом, телевидение нулевых – гиблое место. Оно пожирает не только любое свежее начинание, но и своих детей. Еще недавно от «Comedy club» веяло свежим ветром. А уже сегодня номера прославленных мастеров стенд-апа типа Павла Воли или Гарика Бульдога Харламова, внедренные в «Оливье-шоу», кажутся анахронизмом, прошлогодним снегом. Погрузнел и как-то сник в объятиях вечного «Аншлага» талантливейший Юрий Гальцев. Окончательно перешла на режим автопилота яркая клоунесса Елена Воробей. Никак не найдет себе достойного места в кадре щедро одаренная природой и КВНом Татьяна Лазарева. В тени Пугачевой сильно потускнела звезда Максима Галкина, еще недавно первого из лучших. (Его новая программа «Кто хочет стать Максимом Галкиным?» больше похожа на акт о капитуляции, чем на удачную премьеру.) С возрастающей тревогой наблюдаю за Иваном Ургантом. Он был главным ингредиентом «Оливье-шоу». А еще он главный в «Прожекторперисхилтон», в «Большой разнице», в «Смаке», в жюри многочисленных конкурсов, в раздаче премий, в корпоративах. Иван везде к месту, потому что органичен, как бывают органичными на экране только животные и дети. Но даже с его запасом иронии-самоиронии невозможно все время тратить себя, нужно когда-нибудь и пополнять внутренние стратегические резервы…

Как-то Стоянов с Олейниковым обозначили золотые стандарты новогодья: если вы видите одновременно трех Басковых на разных каналах, значит, праздник удался. В этом смысле праздник действительно удался. Сам Басков тоже внес лепту в новогодние откровенья. Переполненный чувствами к самому себе, он однажды отважно ринулся в философские пучины: я нахожусь на том месте под солнцем, которое я заслужил. Не ты один, Коля, мы все там находимся. А посему – вечная ирония судьбы: какая гадость эта ваша заливная рыба.

В моей телеобозревательской практике не было ни одного проекта, подобного сериалу «Школа». За четыре дня просмотра я несколько раз меняла отношение к нему. Еще в понедельник, после первой серии, был восторг и ожидание прорыва, а уже ближе к четвергу пришло грустное осознание: ах, вот оно что…

В этой удивительной истории буквально с первых кадров заинтересованные стороны сразу получили по своему куску пирога. Режиссер Валерия Гай Германика, которую стали забывать после ее каннского триумфа образца 2008-го с фильмом «Все умрут, а я останусь», уже во вторник проснулась знаменитой. На Первом канале с понедельника стартовал ее шестидесятисерийный радикальный фильм о подростках, лишенный привычной карамели поднадоевших «Ранеток» или «Барвихи». Константин Эрнст тотчас приобрел лавры смелого экспериментатора, повернувшего вспять бурные потоки мыла. Первый канал снова стал первым. Московские чиновники и думские пуристы наконец-то обратили на себя внимание общественности требованием немедленно предать остракизму вредное кино. Толпы учителей, в чьи сердца до сих пор стучит пепел марксистской эстетики с ее верой в воспитательную роль искусства в целом и телевизора в частности, заговорили, во-первых, о низкой зарплате; во-вторых – об оскорблении всего святого учительского корпуса.

А в это самое время девятиклассники рядовой московской школы продолжают дважды в день, что само по себе беспрецедентно (один показ для учеников, другой, вечерний, – для родителей), являть городу и миру сложности пубертатного периода. Поступками героев движет невозможность соединить мечты о чистой романтической любви с земными эротическими желаниями. Отчего они, герои, предстают перед зрителями не в привычном формате – белый верх, черный низ, а в формате жестком и жестоком. Вскоре в этом царстве основных инстинктов стали проявляться оттенки. О качестве фильма говорить пока рано, но кое-что уже заметно и сейчас. Сколько ни смотришь «Доктора Хауса», не устаешь восхищаться изобретательностью и мастерством авторов. А у нас же даже в лучших проектах с третьей серии начинает зависать сюжет. Впрочем, не это главное.