Телеобраз в структуре нынешней политической реальности – вещь в себе. Данный образ, словно нос майора Ковалева, – субстанция самостоятельная. Он существует отдельно от первоисточника, почти с ним не пересекаясь. Его научились штамповать быстро и качественно. А если даже не очень качественно – не беда. На то нам и дана управляемая демократия, чтобы первым делом управлять подсознанием, а стало быть, и предпочтениями своих граждан. Это век назад философ и социолог Макс Вебер беспокоился насчет «рутинизации харизмы». Сейчас о подобных мелочах не может быть и речи. Возьмем хотя бы Путина – его образ за десять лет ничуть не покрылся патиной рутинизации. Недавно ТВ, хоть и скромно, но все же отметило 58-летие премьера. В одном из сюжетов друг детства, Сергей Богданов, колоритнейший персонаж, вспоминает любимую присказку «Вовы»: «Он всегда говорил – идите за мной и не пропадете». Он и сегодня так говорит. И, что примечательно, народ так же безоглядно, как лидер нации в детстве, готов прыгать в его честь с крыши, развешивать на фасаде дома гигантские портреты Сталина и восхищаться Вайсом-Беловым из блокбастера «Щит и меч» (об этих путинских доблестях поведал Богданов). ВВП, как и прежде, завораживает хоть полуголых студенток МГУ на спецкалендарях, хоть сурового Рамзана Кадырова, давшего поющему фонтану в центре Грозного веселое имя «Путин».
Собянину до поющих фонтанов еще далеко. Он только в начале пути, но гигантская машина по производству образов уже виртуозно делает свое дело. А иначе отчего бы так вмиг просветлели лица Мосгордумы? Кстати, эти лица и вся атмосфера назначения вкупе с инаугурацией – отдельное эстетическое (и этическое) удовольствие. Прямой эфир, редкий подарок небес, воспользуемся терминологией Проханова с Садовничим, не подвел и на сей раз. Ведь прежде члены столичной думы воспринимались эдаким одним большим ребенком, тоскующим в ожидании папы Лужкова. А на деле все не так. Они Собянина обожают и вообще – яркие индивидуальности. Меня восхитил главный здешний единоросс Метельский. Он лучился счастьем оттого, что именно его партия предложила президенту кандидатуру мэра. Фраза Собянина о необходимости контроля граждан над чиновниками и вовсе возбудила его до состояния экстаза. Метельский принялся громко аплодировать – один, посреди всеобщей тишины настороженного зала. Или возьмем молодого политика со строгим взглядом разночинца, главу скромной коммунистической фракции из двух (кроме него, Андрея Клычкова) человек. Он обрушился на «Единую Россию» с такой силой, которой мог бы позавидовать Гарри Каспаров.
Вообще церемония награждения-инаугурации порадовала краткостью. Самое интересное в ней, в церемонии, – длительное ожидание счастья в прямом эфире (главные герои, Собянин с Медведевым, опоздали минут на 15. Наверное, в пробках застряли). В первом ряду, рядом с двумя пустующими креслами, томилась Александра Пахмутова. За ее спиной радостный помолодевший Владимир Ресин что-то оживленно обсуждал с менее радостной экс-претенденткой Людмилой Шевцовой. На общем плане вдалеке мелькнул встревоженный Сергей Цой – его показали, кажется, впервые со дня отставки Лужкова. Сергей Нарышкин с интересом рассматривал массивную цепь с медалью на груди у Владимира Платонова. Быть может, в эти минуты он думал о том, что больше подходит на роль мэра. Хотя бы потому, что один из вполне успешных градоначальников при Петре I, Кирилл Алексеевич Нарышкин, наверняка его отдаленный предок…
Собянин держался достойно. Он был краток, деловит и мужественно выслушивал в сотый раз за эти дни основные вехи своей биографии. Непроницаемые глаза потеплели только тогда, когда ему пожимал руку Медведев. Хотя неумолимый экран засвидетельствовал, что вблизи Путина собяниновские глаза теплеют еще больше.
О чем бы я ни писала в течение последних десяти лет, речь, по сути, шла об убывании информационного поля, о метастазах развлекательной стихии, об угасании общественно-политического вещания, о медленной смерти аналитики. Сегодня наступает новый этап агонии, когда попытка любого анализа, даже идеологически выдержанного, воспринимается как оппозиционный акт. Свежайший пример – история с Пятым каналом.
