— Поначалу было забавно, но мне уже как-то неловко. Ты совсем не понимаешь? — Розали пыталась перестать смеяться, но то и дело похихикивала.
Дэш смутился еще больше. О чем она говорит? Неужели мысль о поцелуе с ним вызывает лишь хохот до слез?
Ее желтое худи сливалось со светом далеких фонарей, границы между ними стирались, и слабый ореол вокруг ее тела, который, как ему думалось, он сам себе нафантазировал, теперь казался ярче. «Почему она не в куртке? — удивился Дэш. — Она же замерзнет». И как умудряется разговаривать на морозе, не выпуская пар изо рта? Но когда она курила, был дым. Точно был! Или нет?
— Ну давай же! — подбодрила она. — А то решу, что ты совсем дебил.
Дэш застыл, боясь додумать мысль до конца. Не может быть! Сердце бешено колотилось, ладони вспотели.
Мучительная догадка царапала изнутри, продираясь сквозь все остальные страхи, и сокрушительное ощущение потери накрыло с головой. Если бы он задумался раньше, почему при нем Розали ни разу ни с кем не разговаривала, почему они не дотрагивались друг до друга, почему просила ее отпустить, то осознал бы. Розали — не человек. А кто?
Понимание пронзило болью где-то в области сердца и будто вышибло воздух из легких. Он выдохнул и медленно сполз по стенке там, где стоял. После удивления пришла окончательная ясность.
Теперь он увидел Розали иначе. Ее худи больше походило то ли на плащ, то ли на накидку, скрывающую тело. Да это было и не худи, скорее неясный зыбкий абрис очерчивал тело, подобно одежде, и, казалось, Розали парит где-то над поверхностью, не касаясь ничего вокруг.
— Это нечестно, — прошептал он, не чувствуя губ.
— Абсолютно согласна, — кивнула Розали.
— Вообще ни черта не честно!
— Поплачь еще, — фыркнула Розали.
Дэш прикрыл глаза. Смотреть, как сквозь Розали просвечивает стена магазина, было невыносимо, как и невыносимо понимать, что она просто тень. А как же их прогулки? Или тот раз, когда он просил Розали ударить его электрошоком? Выходит, курил он один и электрошокером шарахнул себя сам, ведь призракам не положено тыкать в людей твердыми предметами. Но он видел ее, видел отчетливо. Это сумасшествие!
Он открыл глаза. Розали сидела рядом и понимающе улыбалась. Ее желтое худи снова стало скучной одеждой, как и джинсы, и кеды. Дэш даже немного успокоился. Пусть теперь он знает, что это все ненастоящее, но так Розали больше похожа на его друга.
— Почему ты со мной говоришь? Почему я тебя слышу?
— Мне почем знать? — пожала она плечами. — Я, по-твоему, придумала эти тупые законы?
— Так ты существуешь на самом деле или нет? — допытывался Дэш. Его пугало, что Розали может оказаться даже не призраком, а воображаемым другом. Тогда у него только один путь — в дурдом.
— Какой сложный философский вопрос. — Она воздела глаза к небу. — Смотря что считать существованием.
— Но мы же работаем вместе… — Дэш замолчал. На столе у начальника смены он находил анкету Розали, но сейчас сомневался в том, что это ее анкета. Вполне возможно, там стояло другое имя, не ее.
— Это ты здесь работаешь. Призраков на работу не берут, — вздохнула она. — А тебе, видимо, было слишком скучно. Компании захотелось. Или не знаю, как это происходит у таких, как ты.
— У таких, как я? Медиумов? — изумился Дэш. — Ты поэтому ко мне пришла? Тебе что-то от меня нужно?
— Мне? — возмутилась Розали. — Да на кой ты мне сдался?! Я бы с удовольствием послала тебя к черту! Ты меня достал! Сидишь уже в печенках!
От ее крика Дэш оторопел. Ему и раньше казалось, что в их отношениях что-то не так, но сейчас он видел чуть ли не ненависть в ее глазах, и от этого начинал болеть живот.
— А как же наши разговоры? Ты притворялась?
Розали вскинула голову и рассмеялась, только смех в этот раз у нее вышел злой и неприятный. Дэша даже затошнило от невыносимого осознания того, что все было ложью.
— Это ты предпочитаешь ничего не замечать. Я тебе подыгрывала, но, честно говоря, больше не могу. С меня хватит!
Под конец Розали чуть ли не плакала, и Дэш ее понимал. У него тоже поднималась мерзкая смута в душе, такая мучительная, что хоть вой. Розали его обманула — притворялась другом, а на самом деле никогда им не была.
— И зачем? — спросил он.
Она опустила голову и даже будто скукожилась. Обхватила себя за плечи, уставилась куда-то в пол и долго молчала.
— У меня ничего нет, — глухо заговорила Розали. — Никакой жизни. Я ничего не помню о себе прежней. Знаю только одно — я умерла молодой. Но когда это случилось — не представляю. Знаешь, как фигово ничего о себе не помнить. — Она вскинула голову, и Дэш вздрогнул, когда встретился с ней взглядом. — Вообще ничего. Ни имени, ни родителей, ни даже цвета своих глаз.
Она обхватила голову руками и застыла. Дэш хотел до нее дотронуться, но побоялся встретиться с пустотой.
— Тебя зовут не Розали?
Она всхлипнула.
