— А кто бы лечил врачей? — поинтересовался Дэш. Он попытался представить мир, где живут одни врачи, к тому же бессмертные, и расхохотался. — Врачи для врачей. Все врачи, а лечить некого…
— Да ну тебя, — прыснула Розали.
Дэш испытал острое сожаление, что разговор скоро закончится и придется возвращаться домой. Ему показалось, что он сидит на одном конце палки, а его дом стоит на другом, а палка вытягивается, как нос у Пиноккио, и превращает дом во что-то маленькое и недосягаемое. Такое неважное-неважное. Дэш захихикал: похоже, марихуана работала.
— В общем, после всей этой маеты с клиникой и реабилитацией я мечтаю, чтобы у брата появились мозги, чтобы он осознал, какой идиот и что-нибудь бы с этим сделал, — произнесла Розали и кинула бычок под лавочку.
Дэш понаблюдал за тлеющим угольком и рассмеялся. Его веселила мысль и о безмозглом брате Розали, и о летающих пепельницах, и о далекой точке, в которую превратился его дом, а еще смешными казались попытки рассказать о своей мечте, которую никак не удавалось облечь в слова. Это должно быть что-то близкое, вроде настоящего дома, и что-то теплое, вроде нагретого молока, а еще что-то оранжевое, как восходящее сейчас солнце, и что-то легкое, как беседа с некрасивой девчонкой.
— Ладно, мелкотня, давай по домам. Покемарить охота. — Розали встала и стряхнула с пальцев пепел. Он рассеялся на ветру, не долетев до асфальта.
— Ага, давай. — Дэш тоже встал и помахал ей, чуть не потеряв равновесие.
Розали прыснула и бодро зашагала вдоль дороги. Дэш какое-то время наблюдал за ней, а потом окликнул:
— Эй, дылда.
Она обернулась.
— Кстати о мечтах… Только хороший разговор спасет этот мир! — заявил он.
Розали подумала пару секунд и показала ему большой палец, дескать, круто.
Надо познакомить ее с парнями из школы. Вот они обзавидуются. Или к черту парней и их сальные шуточки, он позовет Розали в гости. Хоть причина убраться в комнате появится. Но, может, не стоит ее звать. Он не мог представить Розали рядом с матерью или сестрой. Они же с разных планет. Нормальной беседы у них не выйдет.
Дэш вышагивал по тротуару, пытаясь представить разговор матери и Розали, а потом что-то пошло не так. Асфальт с шумом начал трескаться под ногами, будто разрушался изнутри. Дэш в ужасе остановился. Тротуар и дорога для машин растрескались, асфальт чернел и рассыпался в пыль. Что это? Конец света? Апокалипсис? Атомная бомба? В панике Дэш перебирал все катастрофы, которые мог вспомнить. На пустой улице никого не было, даже не у кого попросить помощи. Он ринулся к чьему-то забору, чтобы разбудить жильцов, но тут начали расти его руки. Они удлинялись, тянулись и тянулись, пока он не перестал видеть пальцы. Проснулась его чудовищная часть! Руки собираются задушить маму! Дэш взвыл и повалился на землю, прямо на черный растрескавшийся тротуар, чтобы остановить руки, не дать им добраться до мамы. Никак не получалось их вернуть, они остались далеко-далеко. Дэш вспотел от ужаса и уткнулся носом в тротуар.
— Эй, вы в порядке? — раздался голос.
Сначала Дэш решил, что это конец и он попал на божий суд, о котором иногда твердила Эйзел, но это оказался незнакомец, озадаченно склонившийся сверху.
— Вам нехорошо?
Дэш с трудом сфокусировался. Над ним стоял мужчина в сером рабочем комбинезоне, а рядом шумела мусороуборочная машина. Другой мужчина катил к ней полный бак. Вперед и назад простиралась тихая утренняя улица, а Дэш лежал на тротуаре и, кажется, плакал. Тротуар выглядел нормально — привычное серое полотно в обе стороны. Он уставился на свои руки, которые снова оказались там, где должны были быть, и с трудом сглотнул. Мусор с их улицы забирают в восемь утра, значит, Дэш провалялся почти два часа. Чертова марихуана!
— В п-порядке, с-спасибо.
Мужчина помог ему встать, с подозрением оглядел и лишь после пятого заверения, что все в порядке, вернулся к работе.
Дэш прислонился к забору, приходя в себя. Эксперимент прошел неудачно. Вряд ли стоит его повторять.
До дома ему оставалось пара сотен метров, но шел он их долго, потому что еще несколько раз ему казалось, что его руки снова удлиняются. Тогда он ложился и прижимал их к тротуару. Вроде помогало. На третий раз он начал подумывать о том, чтобы идти в другую сторону, но потом опомнился. Это же глюки.
Еще издалека он заметил машину, припаркованную у их изгороди — черный неприметный седан «Ауди». Дверь их дома распахнулась, выпуская двух женщин, одетых в черные брючные костюмы. Они спустились с лестницы, синхронно прошагали по дорожке и разделились только у машины — одна открыла переднюю пассажирскую дверь, другая — обошла и села за руль. Несколько секунд, и седан уже сворачивал налево.
При их появлении Дэш сделал вид, что просто шел мимо, сказывалась привычка притворяться в любой непонятной ситуации, и теперь застыл на тротуаре, смотря вслед уехавшему «Ауди». Рановато для визита в восемь утра.
