В голове снова непрошено завертелись истории про серийного маньяка, защиту свидетелей и ФЦР. И сейчас их было даже не списать на травку. Собранность и сосредоточенность этих теток наводили именно на такие ассоциации. Вероника. Наверняка это ее люди. Дома он слышал это имя неоднократно. Обычно оно произносилось с особым придыханием, обозначающим нечто среднее между демонстрацией обожания и скрываемой опаской. Так говорят, например, про тигров: да, чудесное творение природы, сильное и прекрасное, посмотрите, какая невероятная грация, но близкого знакомства спасибо, не надо. Дэш раньше недоумевал: зачем мама работает на такого босса? Сейчас он начал думать, что у неё просто нет выбора. Возможно, у семейства Холландеров только один вариант, если они хотят выжить, а не быть зарезанным посреди белого дня и не прятаться, как тараканы, в сомнительных мотелях.
Или… Неужели это мафия? Чем его мать занимается на самом деле?
Появление этой парочки означало, что мать вернулась вчера вечером, когда Дэш ушел на смену.
Он обогнул дом и зашел через заднюю дверь. Сейчас ему очень хотелось спать, а не лицезреть равнодушие матери или раздражение бабки, к тому же он побаивался повторения глюков, поэтому пробрался через холл и уже начал оценивать возможность добраться до лестницы незамеченным, как услышал голоса из гостиной.
— Он отдаляется, — произнесла мать. — Нельзя его отпускать.
— Ладно, скажи ему, — проворчала в ответ Эйзел. — Или Вероника тебя опередит. А ее методы ты знаешь.
Дэш затаил дыхание, а мать все молчала и молчала и не торопилась с ответом.
— Вероника не даст ему шансов, — в конце концов проронила она.
— Ну, может он сумеет надежно спрятаться. Задатки есть, — не удержалась бабка от ворчливого сарказма. — Я иногда неделями его не вижу и не слышу.
— Нужно что-то понадежнее. Надо найти способ его обезопасить.
— Я искала много лет. Ничего нет. У семей никогда раньше не было такой ситуации, и никто не ломал голову над тем, что с этим делать.
— Надо было сказать ему с самого начала, — вздохнула мать. — Маленьким он принял бы все проще, чем сейчас. Я и Эштон поэтому не говорила так долго, не хотела их разлучать.
Эйзел фыркнула.
— С ней ты зря тянула. У нашей Эштон хребет в сто раз крепче! А этот… Не похож на нас, слюнтяй и баба. Думаю, мы можем не бояться — шепот на нем не сработает.
— Но я не могу сдаться сейчас! — В голосе матери послышалась сталь, как было всегда, если ее мнение кто-то оспаривал. — И не позволю Веронике решать!
— Вероника твоего разрешения не спросит и слушать тебя больше не станет. Сама понимаешь, с ним в доме мы рискуем каждый день, тем более сейчас, когда он вырос. Или хочешь, чтобы все получилось, как тогда в Ипсиланти на детской площадке? Повезло, что ты жива осталась. Что бы я с двумя несмышленышами делала?
— Думаю, если бы в тот день я погибла, Вероника любезно избавила бы тебя от одного, — ядовито бросила мать.
Они замолчали. Дэш сжал кулаки и сглотнул, пытаясь избавиться от пробки в ушах и горле. Не помогло.
— Пойду потороплю Эштон, — сказала мать.
Дэш метнулся к распахнутой двери кухни и спрятался за ней, в углу. Енот пронесся мимо, но тут же вернулся и заскочил в закуток за дверью, радостно тявкая.
— Черт, Енот, иди отсюда. — Дэш тихонечко отпихнул его ногой и зашипел: — Тихо!
Енот озадаченно сел на пол, а Дэш аккуратно выглянул из-за двери. Мать застыла на лестнице, а ее левая рука замерла на перилах. Лицо закрывал потолок второго этажа. Рука лежала на перилах несколько секунд, а потом пропала из вида, и шаги донеслись уже сверху.
Какого черта! Как все это понимать? Дэш пытался разозлиться, но усталость и нервный эксперимент с марихуаной притупили восприятие. Он ушел спать.
Дэшу приснилось, что он катается по супермаркету на роликах и разбрасывает шоколадки и упаковки с мармеладом, но когда пригляделся, то увидел, что внутри упаковок кусочки его лица, вырезанные с разных фоток. Это пазл, понял Дэш и уселся на пол, чтобы его собрать.
Когда он проснулся, то сначала решил, что все еще спит, потому что на его кровати, на самом краешке, сидела мать и оглядывала комнату. Она почти никогда не заходила, может быть только в дни рождений, вручить подарок. Дэш следил за ее взглядом: сначала она брезгливо осмотрела кучу нестираной одежды в кресле, приправленную несвежими носками, потом перевела взгляд на подоконник с полной пепельницей бычков, а в конце изучила угол с разбросанными книгами. Дэш складывал их в стопку по мере прочтения, но потом стопка рассыпалась, ему было лень ее собирать, да и уже несколько месяцев прошло с тех пор, как он клал сверху последнюю книгу.
Мать повернулась к нему, увидела, что он открыл глаза и произнесла:
— Дэшфорд, нам надо поговорить.
Он на мгновение оцепенел. Да, после подслушанного разговора у него возникло много вопросов, но внезапно Дэш осознал, что теперешняя жизнь его вполне устраивает и он вовсе не хочет слышать ответы. Он предполагал, что ему расскажут: ты опасен, Дэфшорд Холландер, беги и прячься.
