Волков, кажется, окончательно потерял ориентацию в пространстве. Он болтался на стуле, как тряпичная кукла, и издавал какие-то невнятные стоны. Боря, глядя на это зрелище, только покачал головой.
— Ну вот, я ж говорил, обидишься, — пробурчал он, словно отчитывая капризного ребенка. — Теперь кто тебя такого домой повезет?
Затем он снова обернулся к матери, которая с удивлением и открытым ртом смотрела на происходящее:
— Мам, ты это… как себя чувствуешь? Может, чайку с печеньками? — предложил Боря, явно не зная, как еще проявить свою заботу.
Внезапно Волков забился в конвульсиях, из его рта потекла какая-то черная слизь. Он хрипел и дергался, словно пытаясь выплюнуть что-то невидимое. Комната наполнилась запахом серы. Боря, почуяв неладное, отскочил от врача.
Затем я увидел то, что не мог видеть ни Боря, ни его мама. «Это» видел только я.
Над головой Волкова появилась тёмная воронка, затягивающая в себя остатки его жизненной силы. Из неё вырвались когтистые тени, метнувшиеся по комнате и растворившиеся в воздухе. Волков обмяк, его тело безвольно сползло на пол.
Боря, не понимая, что происходит, нахмурил лоб и брезгливо сморщил нос. Его мать тихо ахнула, прикрыв рот ладонью. Лицо ее, впрочем, посветлело, на нем появилось какое-то спокойствие, словно груз, давивший на нее годами, внезапно исчез.
— Что это было? — прошептала она, глядя на сына испуганными глазами.
Боря пожал плечами, видимо, чувствуя себя неловко под ее пристальным взглядом.
— Понятия не имею, мам. Может, у него приступ какой? Я ж говорю, переработал человек.
Боря с опаской приблизился к телу Волкова, ткнул его носком ботинка. Тишина. Никаких признаков жизни. Он вздохнул и почесал затылок.
«И что дальше? Мы просто уйдём? Всё? — я всерьез заинтересовался тем, что увидел. — Он дышит?»
— Ну, вот и поговорили, — констатировал Боря, словно Волков просто обиделся и ушел в другую комнату. — Мам, а ты как вообще? Точно лучше себя чувствуешь? Может, скорую все-таки вызовем? И тебе, и этому… придурку.
Мать медленно покачала головой, все еще находясь под впечатлением от произошедшего.
— Нет, Борь. Мне лучше. Гораздо лучше. Как будто… как будто с меня сняли что-то тяжелое. Я… я даже не помню, когда последний раз так хорошо себя чувствовала. Спасибо тебе, сынок.
Она попыталась улыбнуться, но получилось как-то неуверенно. Боря, покраснев, отвел взгляд в сторону. Комнату все еще наполнял слабый запах серы, напоминая о случившемся. Боря подошел к окну, открыл его настежь, впуская свежий воздух. На улице бушевала гроза. Молнии рассекали небо, освещая мокрые улицы.
— Гроза какая, — пробормотал Боря, больше для себя, чем для матери. — А денег на такси не будет… а не, — он вновь повернулся, посмотрел на врача, живого, кстати. — За лечение-то платить не надо теперь, да?
Я, тем временем, сосредоточенно разглядывал Волкова. Вернее, то, что от него осталось. Он лежал, скрючившись, словно выброшенный на берег кит, и слабо постанывал.
Жив, зараза. Но, кажется, без магии. Без сил. Просто толстый, побитый мужик, с фингалом под глазом и подозрительной черной слизью на подбородке. Энергию, видать, не переварил.
Для меня всё случившееся было настолько странным, что и словами не описать. Увиденное мною лишь сподвигло больше изучать новый мир. Точнее, начать его изучать.
Так что я целую неделю потратил на то, чтобы подобрать провод для зарядки моего нового телефона. Ну, как нового? Того самого, спрятанного в носке Бориса.
Смартфон, как оказалось, принадлежал матери Бориса, которая, оживившись, засыпала что Наташу, что тирана вопросами относительно меня. Мол, откуда здесь карапуз?
Вот тут за моё нахождение в этом доме заступились оба. Боря, как ни странно, заявил, что мои родители — самые настоящие черти, которым нельзя в руки ребёнка давать.
А Наташа его поддержала. Хотя я знал, она бы меня изучила с ног до головы и точно никуда бы не отдала. Причём именно Наташа вставила своё последнее слово:
— Он останется с нами. Здесь безопаснее.
— Но, — мама ребят замялась, — вдруг его ищут? Мы не можем просто так…
Наташа перебила её, не дав договорить:
— Если бы искали, давно бы уже нашли. Мы ему поможем, дадим нормальную жизнь. А если и объявятся эти… черти, как Боря выразился, мы их просто не пустим на порог.
— Головы поотрываю, — поддакнул тиран.
Мать посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. В её глазах читалось беспокойство, но и какая-то теплота, сочувствие. Наконец она вздохнула и кивнула:
— Хорошо. Пусть остаётся.
Так я и остался жить в странном доме с ожившей матерью, тираном Борисом и доброй Наташей.
В общем, всё было хорошо. Проблем как таковых не было, не считая учёбу Бориса. Так что я занялся поисками злосчастного провода, без которого мой новый-старый телефон был бесполезным куском пластика. И, как ни странно, нашёл его в самом неожиданном месте — в ящике с инструментами Бори.
