Что касается головы чужака, то она покоилась на длинной тонкой шее и имела не одно, а целых четыре отверстия, каждое из которых в равной степени могло служить ртом. Отверстия располагались строго вертикально. Дарлинский поднес свои наручные часы к верхнему - ничего, затем ко второму. Стеклышко часов затуманилось у третьего отверстия. Что ж, до сих пор ему никогда не попадались существа с тремя ртами, впрочем, так же, как и носами, - разве что остальные страдают хроническим насморком. Конечно, это могли быть и уши, впрочем, такое предположение выглядело уж очень невероятным. У всех знакомых ему существ, гуманоидов и негуманоидов, разумных и неразумных, уши отстояли друг от друга как можно дальше. Мочеиспускательный канал и анальное отверстие? Что ж, чего на свете не бывает. Но как тогда отличить их от рта? Дарлинский чуть не рассмеялся, когда представил, как какой-нибудь ретивый доктор-чужак пытается влить ему в прямую кишку добрую порцию горячего куриного бульона. Но тут же одернул себя и нахмурился веселиться он сможет только после того, как вылечит своего загадочного пациента.
Или точнее, если ему удастся вылечить его. У пнатианина имелось два глаза. Хоть с этим все было более или менее ясно. Дарлинский приподнял веки - глаза были мутные, зрачок практически не реагировал на свет. Над глазницами нависал скошенный лоб. Череп инопланетянина напоминал головку младенца, над которым от души потрудился изверг-акушер.
Частота пульса чужака в два раза превышала человеческую, но это могло быть следствием непривычной для организма силы тяжести. Или признаком приближающейся смерти. Или...
Дарлинский еще раз от души выругался, отступил назад и оглядел своего пациента. Настроение у него ухудшалось с каждой минутой. В конце концов, он не специалист по кислорододышащим! Но Джекобсон, как назло, отправился в отпуск на Делурос VIII, и поэтому больничное начальство решило вытащить признанного гения из хлорной палаты, наградить его хорошим пинком и скомандовать: "Лечи!" Вопрос только в том, как?
Из задумчивости Дарлинского вывел сигнал связи. Разумеется, это был Хэммет.
- Ну что, появились какие-нибудь мысли?
- В основном они относятся к тому, что я сделаю с вами после того, как избавлюсь от этого пациента! - свирепо сообщил Дарлинский.
- Надеюсь, мы оба продержимся здесь достаточно долго для того, чтобы у вас появилась такая возможность, - едко парировал Хэммет. - Я проверил эту историю. Все правда. Правительству удалось выиграть немного времени, но если мы не поставим посла на ноги и тем самым не докажем свою невиновность, то произойдет самое худшее.
- Кому-нибудь пришло в голову запросить необходимые сведения у пнатианских врачей?
- И да, и нет.
- И что, черт побери, это означает?
- Да, в голову пришло. Нет, никаких сведений они не получили. Вы не понимаете всей сложности политической ситуации. Я сам в это с трудом верю. Уж не знаю, то ли жители Пнаты все поголовно параноики, то ли имеется еще какая-то причина, но они отказались не только послать к нам своих врачей, но и снабдить нас хоть какой-нибудь информацией. Сначала они желают убедиться, что с послом все в порядке.
- По-моему, они хотят убедиться совсем в обратном, - угрюмо заметил Дарлинский.
- Я узнал, что существо женского пола. Ее зовут... ммм... неважно. Что-то вроде Леоноры. И, к счастью, наша Леонора не беременна.
- Это тоже они сообщили?
- Не напрямую, но из их слов я понял, что Леонора совсем недавно достигла детородного возраста.
- Тогда какого черта они отправили ее послом к расе, с которой находятся в состоянии войны? Да еще одну! - возмутился Дарлинский.
- Откуда мне знать? - желчно откликнулся Хэммет. - Психологи работают над этим, но они продвинулись не больше вас.
- Надеюсь, вы не ждете, что я расплачусь от сочувствия к ним.
- Нет, не жду. Если вас постигнет неудача, то остаток своей жизни мы с вами проведем, изнывая от жалости к самим себе.
- Очень остроумно, - проворчал Дарлинский.
- Нет, - поправил скорбный голос его собеседника, - никогда в жизни я не был столь серьезен. Лучше бы она погибла на операционном столе, чем просто лежала здесь и медленно умирала. Я не стану возражать, если вы захотите сделать ей прямой массаж сердца или еще что-нибудь столь же кардинальное. Вы должны что-то предпринять! Вам нужны помощники?
Дарлинский грубо выругался и с силой треснул по кнопке. Бормоча проклятия, он вернулся к пнатианке и снова принялся ее осматривать. Теперь он хотя бы знал, что это женщина. Значит, ее тело должно иметь какие-то особенности. Дюйм за дюймом врач исследовал существо, но не обнаружил ничего примечательного. За исключением четырех псевдортов на теле пнатианки не было никаких отверстий. Итак, одно отверстие предназначено для дыхания, второе, по-видимому, для приема пищи, тогда третье - для половых сношений, и остается еще одно. Словом, Дарлинский не продвинулся ни на шаг.
