Пнатианка забормотала, щупальцевидные отростки беспорядочно задергались. Дарлинский, привязав ее к столу эластичной лентой, отошел в сторону. Глаза пациентки открылись, движения участились. Дарлинский ждал. Прошло десять минут, но ничего не менялось. Взгляд больной, казалось, не мог сфокусироваться, а движения по-прежнему носили совершенно беспорядочный характер. Словно пнатианка задалась целью во что бы то ни стало убедить доктора в полной неспособности управлять своими конечностями.
У Дарлинского забрезжила догадка. Требовалось кое-что еще проверить. Он вызвал Дженнингса.
- Скажи-ка, что произойдет с человеком, если удвоить содержание кислорода, поступающего в его легкие?
- Скорее всего он зайдется от смеха, - немедленно ответил патологоанатом.
- Это я знаю, - отмахнулся Дарлинский. - Меня интересует другое - он может потерять сознание?
- Сомневаюсь. С какой стати?
- А если содержание кислорода увеличить в четыре раза?
- Иногда такой способ применяют в чрезвычайных обстоятельствах.
- И больные при этом не отключаются?
- Случается. Но редко. Шеф, к чему вы клоните?
- Ответь мне на последний вопрос, и я тебе все объясню.
- Хорошо.
- Если поместить человека в атмосферу с девяносто...
- Помещайте! - оборвал его Дженнингс.
- Дай мне закончить. Если оставить его в такой атмосфере на неделю?
- Думаю, никто не проводил такого эксперимента. Возможно, избыточный кислород сожжет мозг и легкие, а следовательно... Постойте! Вы хотите сказать, что...
- Что пациентка привыкла дышать воздушной смесью с четырехпроцентным содержанием кислорода. А с того момента, как она прибыла к нам, эта несчастная вынуждена вдыхать в восемь раз больше кислорода. Поначалу она, наверное, чувствовала себя превосходно, но наступил момент, когда организм не выдержал кислородной агрессии, и наша подопечная потеряла сознание.
- Так вы нашли решение, шеф! - воскликнул Дженнингс. - И какое простое!
- Никакого решения я пока не нашел, - резко ответил Дарлинский. Держу пари, что мозгов у нее осталось с наперсток. Координация отсутствует полностью, взгляд не фокусируется, из отверстий непрерывно сочится какая-то гадость. Ее умственные способности ниже, чем у самого последнего идиота. Вылечить мы ее сможем, но разум к ней не вернется.
- Может, вас утешит то обстоятельство, что перед тем, как потерять сознание, она, вероятно, испытывала истинное блаженство.
- Мне сразу полегчало, - мрачно заметил Дарлинский и отключил связь.
Ему не давала покоя одна мысль. Он вызвал Хэммета, объяснил ситуацию и принялся ждать, пока тот проконсультируется с правительством.
Хэммет объявился через час.
- Вы отлично справились, но с пнатианами мы не смогли договориться. Сначала они обвинили нас во лжи, потом все-таки поверили, но решили, что мы несем ответственность за случившееся. Нам даже почти удалось достичь согласия, но в итоге все сорвалось. Через два дня кончается перемирие, и если вам не удастся к этому времени восстановить ее умственные способности, то... - он замолчал.
- Можно задать вам один вопрос? - спросил Дарлинский.
- Валяйте.
- Почему вы решили, что посол - женщина?
- Об этом сказал представитель пнатиан.
- Он сказал, что это женщина?
- Ну да.
- Вы можете повторить в точности его слова?
- Попробую. Он выразил сожаление, что Леонора, или, как там ее, совсем недавно вступила в пору деторождения.
- Это дословно?
- Не совсем. Но наши переводчики постарались передать его слова максимально точно.
- Наши переводчики? - переспросил Дарлинский. - То есть гетеросексуальные женщины и мужчины?
- К чему вы клоните?
- Пока ничего не спрашивайте. А скажите, правильно ли я вас понял: если посол не выйдет из растительного состояния или умрет, то они объявят нам войну?
- Верно.
- Хорошо. Тогда я попрошу вас об одной любезности.
- Сделаю все, что в моих силах, - ответил Хэммет.
- Я хочу, чтобы вы перекрыли полностью доступ в операционную палату 607 и в соседнюю терапевтическую. Распорядитесь создать там атмосферу со следующим составом: три с половиной процента кислорода, девяносто пять процентов азота и полтора процента инертных газов. Давление нормальное. Поставьте охрану и проследите, чтобы не впускали никого, кроме Дженнингса. Повторяю, никого. Только с моего разрешения.
- Через два часа все будет готово. Но...
- Никаких вопросов. Да, еще одно. Мне нужен открытый чан с концентрированной азотной кислотой, и обязательно накройте его непрозрачным материалом.
- Чан с кислотой?
- Именно. И не забудьте обернуть его. Через два часа я буду в операционной.
Когда в назначенное время Дарлинский с медсестрой вкатили пнатианку в палату, все уже было готово. Дженнингс восседал на операционном столе с самым озадаченным видом.
- Я чуть не спятил, - пожаловался он, - пока гадал, что вы задумали, шеф. Что за операцию вы тут собираетесь проводить? У меня есть только один ответ, да и тот идиотский.
- Идиотские ответы оставь себе, - пробурчал Дарлинский. - Ответ действительно единственный, но вполне разумный. Ты сможешь выполнить функции анестезиолога?
- А нужно?
