- Дорогая профессор Териол. - Браннет величественно поднялся. Неужели вы всерьез считаете, что никто из нас ничего не знает о тех, кого вы именуете чистыми философами? Возможно, мои познания в этой области не так глубоки, как ваши, но ведь и я не совсем уж невежда. Но одно дело знать этих философов и совсем другое - положительно оценивать их деятельность. Вот здесь вы расходитесь не только с нами, но и с подавляющим большинством наших студентов. В конце концов, мы ведь вовсе не заставляем своих студентов с пистолетом у виска мыслить так, как они мыслят.
- Вот как? - сухо спросила Териол. - Их работы свидетельствуют скорее об обратном.
- Профессор Териол, - надулся Браннет. - Современная философия стоит на распутье. Конечно, можно продолжать биться головой о стену неразрешимых проблем, и тогда философия останется тем, чем всегда и была интеллектуальной игрой для высоколобых. Но не лучше ли попробовать применить и старые, и новые философские учения на практике и заставить их работать на нас?
- А вам не кажется, что такие попытки уже предпринимались? насмешливо отозвалась Белор. - Первое, что приходит на ум, так это Десять Заповедей. И, наверное, если хорошенько покопаться в истории последних десяти тысячелетий, то можно отыскать еще немало примеров.
- Согласен, - кивнул головой Браннет, - но ведь это только подтверждает мою точку зрения. Философия может и должна иметь дело с прозой жизни. Возьмем для примера Беркли и его доказательство существования Бога единственное доказательство, не опровергнутое и поныне. Я спрашиваю вас не как философ философа, а как человек человека: какая, к черту, разница: существует или нет этот пресловутый Невидимый Наблюдатель? Или возьмем знаменитого Декарта, который мыслил и потому существовал. Лично у меня нет никаких сомнений в собственном существовании, поскольку о нем мне каждый божий день напоминает язва желудка. Но Декарт идет дальше - он делает вывод о существовании целой Вселенной только потому, что существует он сам. Я тоже могу усесться перед нашим факультетом и тем самым сделать вывод о существовании большого куска гранита. Но ведь я могу и не сделать такого вывода. Не вижу тут никакой разницы.
С другой стороны, - продолжал профессор, - если бы я сказал, что хочу есть и потому существую, то пользы от такого утверждения было бы куда больше, поскольку следующим шагом стал бы вопрос о том, как мне утолить голод. И подобное рассуждение приведет меня не только к практическим предложениям, но и к различным этическим вопросам. Я пытаюсь сказать, что философия должна действовать, а не служить логической игрушкой для любителей почесать языками на заумные темы.
- Наверное, нет нужды упоминать, что я не могу с вами согласиться, ответила Териол, - то, о чем вы говорите, не имеет никакого отношения к философии. Ваша этика - это этика толпы, определяемая лишь формой правления, нравится нам это или нет. А вопросами утоления голода и вообще облегчения жизни занимаются десятки прочих наук. Философия, я имею в виду, настоящая философия, исследует душу человека. Я говорю не о религиозном аспекте этого слова, а о той части сознания, кстати, не обязательно человеческого, которая не связана с биологическими нуждами. Цель философии - дать нам понимание того, что такое Жизнь, Вселенная, Бытие. Философия не отвечает на вопросы, она ставит их. Философия не решает проблемы, а позволяет нам увидеть их в новом ракурсе. Рискну повториться: прагматизм это лишь часть философии, притом далеко не самая важная часть.
- Тогда почему подавляющее большинство наших философов не согласны с вами? - спросил Хиллиэр.
- Да потому, что они похожи на вас! - резко ответила Териол. - А кроме того, философия не политика, большинством голосов тут ничего не решить. Если так думает большинство, то, значит, большинство ошибается. Что немудрено при подобных настроениях.
- Полагаю, нам не удалось переубедить друг друга? - высокомерно осведомился Браннет.
- К великому сожалению, - подтвердила Белор Териол. - Господа, полагаю, нам следует прервать эту дискуссию, пока страсти не накалились добела. Вы можете прислать мне работы ваших студентов, и я просмотрю их, как и обещала. Хотя скорее всего мы будем счастливы, если никогда больше не услышим друг о друге. - Она встала и быстро направилась к выходу.
Походка знаменитого философа по-прежнему напоминала походку молодой девушки, но лицо словно постарело на десяток лет за этот час, проведенный в кабинете главы факультета философии.
- Ну что? - спросил Браннет после минутного молчания. - Что вы обо всем этом думаете?
- В свое время она была блестящим ученым, - медленно сказал Хиллиэр. Тем печальнее видеть ее теперь, одинокой и оторванной от реальной жизни. Для нее философия так и не стала настоящей наукой, навсегда оставшись чистым искусством.
- Какая наглость с ее стороны утверждать, что мы ничего не знаем обо всех этих Платонах, Кантах и Аквинских. И что она хочет? Чтобы мы заставили наших студентов полжизни ломать голову над тем, существуют они или нет?!
