- Да. Я пришел на ту дачу, увидел труп и убежал. Мне тоже показалось, что он выстрелил себе в рот сам.
- Сам. - кивнула Тамара. - По принуждению.
- Но, я слышпал, что нашли его записку. Доказали, что он написал её сам.
- Сам. - лицо Тамары исказила неприятная усмешка, она, наконец, обнаружила, что разговаривает с человеком, упирая в него ствол автомата и припрятала автомат под себя, прижала его ляжкой к мотоциклу.
- Так как же тогда вы говорите, что его убили?
- Очень просто. У них, когда вступали в Союз Охраны, в команду Хлебникова - клятва была на верность. И к этой клятве полагалось писать сразу записку, о своем самоубийстве. Заранее. Чтоб потом, в случае чего, если сам не застрелишся, то тебя друзья прибьют и эту записку подкинут. Мишу застрелили. А записку его подкинули.
Молчавший, подобно сфинксу, водитель мотоцикла бросил сквозь шлем глухо, не поворачиваясь.
- А ещё телохранители из Союза сами себе заранее могилы рыли.
- Грустно, - сказал Яров, лишь бы что сказать, тем более что не был ещё уверен в благополучном исходе для себя этой странной беседы на заре наступающего дня в тиши непроснувшегося городка.
- Может грустно, может весело. - бросила Тамара, а водитель произнес сдержанно.
- Поехали, хватит базлать.
Яров сказал с неуверенной улыбкой.
- Я никому не скажу про вас.
- Правильно. Говорить вам не выгодно.
- Спасибо, что не застрелили на дороге меня.
- Вы - свой. И ни в чем таком не виноваты.
"Милая! - мелькнуло в голове Ярова. - Да у тебя-то есть твердая уверенность, что ты пристрелила именно того, кого надо?! Убеждена ли до конца, что нашла истинного виновника смерти мужа, или в отчаянии пристрелила того, кто уже вышел в тираж, кто бежал, спасая свою шкуру и проиграв всю свою игру?! Но ты себя успокоила. И смыла позор с памяти мужа. Живи счастливо - если сможешь."
Тамара надела на голову шлем и сказала с неожиданной мягкостью.
- Вы толковый мужик, Илья Иванович. Миша говорил, что вы очень много знаете забавного из истории. Я как-нибудь подьеду к вам потрепаться.
- Подьезжайте.
Мотоцикл быстро откатился. Мелькнули светлые волосы над узкой спиной, обтянутой гладкой кожей и Яров остался один. Он сел в машину ничего в душе не ощущая, кроме недоумения.
... У табачного киоска все оставалось так, как бросил Яров. Двери открыты, мокрая щетка валяется на земле.
Яров запер дверь и пошел на пустырь, искать свой тайник. Он достиг знакомого места у грязного ручья и присмотрелся к ориентирам.
Поиски не потребовали усилий. Там, куда Яров несколько деней назад закопал коробку с наркотиками - зияла яма.
Коробка с наркотиками - исчезла! Яму даже не удосужились прикопать. Следовало понимать, что четыре тысячи баксов пропали бесследно. Но такие суммы не исчезают - их востребуют. Не сегодня. В конце месяца.
Нет - сегодня! Потому что ещё раз глянув растеряными глазами на разрытую яму, он увидел, что рядышком, приколотый веткой, лежал листок бумаги из школьной тетрадки. Яров нагнулся, взял листок и перевернул его.
Очень корявыми буквами, стремясь придать им безликий, угловатый вид, было написано.
"Если хочешь выкупить, то за 5 000 долар. Если согласен, поставь на крышу табачки ведро."
Вот, значит, как получается... Яров осмотрел клочок бумаги со всех строн, ничего больше на нем ничего не было. Очевидным были два факта - не только он сам был здесь "смотрящим", но кто-то ещё контролировал, в свою очередь, и каждое его движение и каждый поступок. Во всяком случае, его засекли в тот момент, когда он прятал свой опасный товар. Это - раз. Второе: человек, вскрывший захоронку с наркотиками, в ценах полученного сокровища оринтировался не точно - пять тысяча долларов, это явное превышение номинальной стоимости. Можно было предположить, что какой-то парнишка или вообще человек сторонний случайно либо видел, как Яров прятал коробку с "кайфом", либо наткнулся на неё ненароком. Нет, маловероятно. Просто этот "смотрящий" (как впрочем и Яров в свое время) о шкале цен наркотической дури на рынке ничего не знал. Реализовать товар самостоятельно боялся, или - не умел. Но тем не менее, он был где-то рядом и, быть может, в данный момент держит все действия Ярова под контролем.
Он оглянулся. Жизнь вокруг шла своим чередом. Просыпалась трасса, работали обе бензозаправки, над трубой шашлычной курился дымок. Приметить что-либо подозрительного не удалось. И все-таки этот "вор-перехватчик" дилетант. "Поставь ведро на крышу!" Только ещё раз подтвердил, что неотрывно наблюдает за обьектом вымогательства. И почерк у него корявый, детский - писать этому попрошайке приходится не часто. Но как он будет обходить самое тяжелое и опасное звено в цепочке получения своей выгоды обмен ценностями? В работе вымогателя это самый грозный момент. Он требует личного участия и чаще всего именно в этом периоде своей работенке вымогатели и горят.