Он добрался до табачки, разложил раскладушку и перед тем, как утроиться "в горизонталь" глянул в окно. От шашлычной, неровным зигзагом двигалась шатающаяся фигура, в ней Ярову показалось что-то знакомым и, присмотревшись, он понял, что это Анна Павловна.
Он выскочил из будки и побежал навстречу женщине, страшась, что шаткая поступь вынесет её на проезжую часть, по которой хотя и изредка, но на высокой скорости мчались в ночи автомобили.
- Анна Павловна! - он схватил её за руку. - Что с вами?!
Она подняла к нему оплывшее тупое лицо, почмокала губами и прохрипела.
- Я... Я до вас шла, Иваныч.
Левой рукой она уцепилась за плечо Ярова, а правой прижимала к груди початую литровую бутылку водки.
- Выпьем, Иванович... Вся жизнь в одночасье вовсе порушилась.. Вконец.
Яров оглянулся. В шашлычной уже был погашен свет и будить Воробья было рискованно, тем более что забубенных пьяниц тот глубоко презирал, а уж вовсе пропойц женского рода.
- Анна Павловна, идемте, я отвезу вас домой.
- Нет... Ни за что... Дома нет... А Чингиз меня убьет, я здесь... Или я его убью. Нет.
Стараясь придержать её за плечи, чтоб не упала, Яров кое-как довел женщину до табачки, где она грохнулась задом на раскладушку и пьяно засмеялась.
- Выпьем, Иванович!... Все теперь одно! Богатая я буду! Долгов нет, ничего нет, деньги будут... Выпьем!
- Какие деньги и какие долги? - раздраженно спросил Яров, не представляя себе, что делать дальше.
- Дочь мы продали!
- Что?!
- Продали Аян... В гарем... За долги продали... И ещё денег дадут.
- Кто даст денег?
- Ишь ты! - в глазах её засветилась пьяная подозрительность. - Так тебе все и скажи! А вот выпьешь со мной, так может и скажу.
Яров, в течении игры у Воробья почти не пивший, почувствовал, что это теперь стало для него необходимым.
Он достал два стакана, извлек из рук женщины бутылку и решил, что нужно быть терпеливым и зажать настойчивость, чтобы Анна Павловна в меру пьяной возможности поведала о происходящем.
- Молодец. - она приняла стакан. - Ты понимаешь... Я сразу подумала, что ты - человек. А вокруг тигры лютые...
Яров решил, что разумней будет начать издалека.
- Так вы уехали из Киргизии с долгами? Прятались здесь? И вас нашли?
- Н-е-е!... Из Киргизии мы чин-чинарем... Хотя и без трусов. А все здесь. Здесь, зимой.
- Зимой Чингиз взял в долг денег?
- Ага! Для бизнеса... Пизнеса... И погорел, конечно, дурак. Потом помогли... Вот так помогли. И мы поправились. На квартиру денег одолжили... От торговли нашей хорошие деньги пошли.
- От какой торговли? Журналами и газетами? - недоверчиво спросил Яров, хотя уже знал ответ.
- Газетами?! - она захихикала. - А ты вовсе дурак!... Другим мы торговали... Ох, другим товаром!
- Ну, и что дальше?
- А ничего... Мы на этом... На "счетчике" оказались. И теперь нам вовек не расплатиться. Нет. Расплатились. Совсем расплатились. Аян продали. Продали на растерзание.
- Кому? Кому продали?
- Кому, кому... Хозяевам. Они нас и с торговли сняли. Богатыми будем.. А Аян - на растерзание.
- Алик Черный? - он потряс её за плечи.
- Понятно, что он... Он самый Черный и есть.
Она попыталась привстать, но снова рухнула на раскладушку, подняла на Ярова несчастные глаза, которые были залиты болью и казались трезвыми последння вспыщка разума, перед полным отключением, как знал Яров. Он спросил быстро.
- Сколько вы должны? У меня есть деньги. Тысячу долларов? Две7 Три?
- Три?!... А тридцать не хочешь?!
- Тридцать тысяч долларов? И вам, беженцам, дали?!
- Нашлись добрые люди... А Алик Черный этот долг купил... И на счетчик поставил. И заберет Аян.... Мой Чингиз хороший мужик... Но неумеха... В Киргизии мы славно жили...Теперь... Лучше в прорубь.
- Аян ещё дома, или её забрали?
- Нет еще... Дома... А Чингиз - у них, дела решают... Завтра Аян заберут...
Она привалилась к стенке и закрыла глаза. Несколько часов её уже не поднять ни пинками, ни водкой. Яров размахнулся и хлестнул женщину ладонью по лицу. Она вздернулась, вперила в Ярова мутный взгялд.
- Ты...Ты кто?
- Я! - рявкнул он. - Вставай, едем домой!
- Я...Ты....
Яров схватил бутылку и плеснул остатки водки ей в лицо, женщина сморщилась, заплакала, начала утираться и он схватил её под мышки и выдернул из палатки.
- Илья Иванович... Я...
- В машину! - бросил он через плечо и быстро запер киоск.
С третьей попытки Анна Павловна втиснулась на задние кресла, Яров завел мотор и вырулил на шоссе.
По пустым и темным улицам он докатился до станции, все время выкривая глупейшие вопросы, чтобы не дать женщине заснуть. У станции притормозил и спросил.
- Где ваш дом?
- Вот он.
- Квартира какая?
- Сорок два...
- Аян одна? Точно?
- Одна...
Он запер двери машины и пошел к пятиэтажному кирпичному дому. Квартира номер сорок два оказалась на пятом этаже, лифта не было, Яров едва не задохнулся, пока поднялся. Он нажал на кнопку звонка несколько раз и когда услышал за дверь осторожные шаги, прошептал, почти прижав губы к двери.
- Аян, это я, Илья Иванович. Твоя мама со мной. Оденься, возьми все документы и быстро выходи. Быстро, ничего не спрашивай.
- Сейчас...