Это уже была система разговора привычная вислоухому уроду. В этой системе возраст не принимался во внимание. Дон Кихот протянул руку, сдернул с Ярова шляпу и бросил её на землю:
- Дедок трухлявый, ты кажется ещё не понял, с кем имеешь дело...
Правой рукой Яров нажал на кнопку предохранителя пистолета в кармане и сказал отстранено.
- Подними мой головной убор. Отряхни и возврати на место.
Мальчишка сузил глаза, приблизился к Ярову и нагнулся к нему так, что почти коснулся своим длинным носом лица Ярова.
- Ты, фрайер с гандонной фабрики, хоть понимаешь на кого пиписку дрочишь?
Левой рукой Яров плавно снял с головы вислоухого каскетку за длинный козырек, резко отшагнул назад, рванул из кармана пистолет и нажал на спусковой крючок. Тонкая дымящаяся струя брызнула в каскету, словно в чашку. Ткань пижонской фуражки тут же словно зашипела, скукожилась, побурела и через секунду в руках Ярова остался только козырек.
Помертвевший Дон Кихот поднял на Ярова глаза, но отпрянул - в лицо ему смотрело дуло пистолета, из которого упала на землю крохотная, дымящаяся капля.
- Ты... Дед...Рехнулся?!
Назад пути не было. Яров понял, что он стоит на пороге открытого обьявления войны. Он произнес жестко, отделяя каждое слово.
- Скажи Алику Черному что я "забиваю стрелку". Здесь, в девять вечера. Канарские острова - подождут. Он должен прийдти лично!
- Сегодня он не сможет, Илья Иванович! Это точно! Я его просто не смогу оповестить! Канарские острова...
- Тогда завтра! Понял?! Завтра в девять вечера!
Длинноухий пятился спиной к машине, ответил заикаясь.
- Как прикажете.
Он кинулся к рулю и сорвался с места с такой же лихостью, как минуту назад затормозил.
Яров глянул в дуло пистолета - оно было сухим, только самый кончик словно покрылся изморосью. Все же он завернул его в носовой платок, чтобы ненароком не прожечь себе карман. Потом поднял шляпу с земли и вдруг сообразил, что никакой "стрелки" скорее всего и не будет! Во-первых, по той причине, что мальчики эти быстры в решениях и на расправу. А во-вторых, до них ещё не дошла весть об исчезновении Аян с матерью, а потому он, Яров, не представляет из себя для них никакой ценности. Следовательно - судьба его предрешена. С ним разберутся очень быстро и очень круто.
"Нет! - в следующий миг дошло до Ярова. - Круто , понятно, разберутся. Но поначалу будут соблюдать свои Высшие Интересы - наркотики и деньги. Труп Ярова - это уже на закуску. А за деньгами или наркотиками явятся главари. Или их первые заместители."
Память тут же восстановила безрадостную картинку - могучий трейлер таранит хрупку будку табачки и через миг от неё остается только куча мусора. Коль скоро Алик Черный торопится на Канарские острова, то на долгие размышления у него нет времени.
Долго они и не размышляли. Яров ошибался, когда полагал, что система связи в банде многоколенчатая и на неё уходит много времени. Мобильные телефоны, радиостанции, все оснащение современного криминала ушло намного вперед. Прошло чуть более часа, как с виража трассы выкатилась плоская черная машина и ткнулась в табачку, не достигнув стенки на доли миллиметра. Рослый парень вышел из-за руля и бросил коротко.
- Сдай товар.
- Нет такового! - бойко ответил Яров, стремясь через плечо парня разглядеть человека, сидевшего на задних креслах автомобиля.
- Тогда сдай бабки.
- И бабок нет. Кто ты такой, собственно говоря?!
- Ты должен сдать в кассу. Товар или деньги.
Парня ничуть не пугал тот многозначительный жест, с которым Яров опустил руку в карман.
- Вам я ничего не сдам. - упрямо ответил Яров. - Завтра в девять я жду Алика Черного.
Собеседник повернулся к машине, словно ожидая команды и, видимо, получил её. Произнес ровно.
- Ты об этом пожалеешь.
Он сел к рулю, круто развернулся. В отблесках ветрового стекла машины Яров так и не разглядел лица пассажира.
Снова наймут трейлер для тарана табачки? Будут повторять прием, или изобретут что-то новое?
Яровь вошел внутрь киоска и решил, что торчать здесь равносильно тому, что загораживать своим телом мишень на стрельбище. Он нашел в углу щетку на длинной ручке, которой мыл стекла, водрузил на неё свою шляпу и поставил в вертикальном положении у прилавка. Через стекло, снаружи, под определенным углом зрения этот фокус мог сработать - могло показаться, что продавец в шляпе сидит на своем рабочем месте. При тщательном осмотре этот комуфляж, конечно же, будет раскрыт, но Яров полагал, что тщательно присматриываться никто не будет. Неожиданно за его спиной раздался крик.
- Эй, папаша, тебе письмо!
Яров повернулся и едва успел разглядеть, как мальчишка на дорогом кроссовом велосипеде, ярко одетый, в солнечных очках - бросил на землю пачку сигарете и тут же нажал на педали. Пареньку не было четырнадцати лет. Он ринулся не на дорогу, а через пустырь и догнать его не было никакой возможности.
Яров поднял сигаретную пачку с земли, а в ней оказалась записка, наприсанная уже знакомыми квадратными каракулями.
"Вечером в 10 часов положи в ведро на крыше баксы. 5 000. Утром там будет твой товар"