Так что зачислять его в "чурки с ушами" многие поторопились. Чем Чингиз и пользовался, преднамеренно наигрывая свою тупость, ограниченность и дремучесть. Это было его оружием в условиях сложившейся борьбы. По своему он вел достаточно тонкую игру. И Яров ошибался, предположив, что Чингиз не уловил даже основной информации. Чингиз понял, что его жена и Аян спрятаны достаточно хорошо, чтобы у самого у него были развязаны руки. Исходя из этого, он отменил намечавшийся было план побега. Со слов Ярова он смекнул, что следут подождать, пока ситуация за стенами его темницы изменится в лучшую строну. Ждать Ченгиз умел с азиатским упорством, которое издревле опирается на кредо: "Не торопись, сиди на пороге своей сакли и жди, пока мимо пронесут на кладбище труп твоего врага."
глава 2. Калым и Коран.
Яров и не подозревал, что совершил изрядную ошибку за час до того, как заснул. Следовало бы позвать Дон Кихота на утренюю чашку чаю, на которую тот так уж навязчиво напрашивался. Осознал свою ошибку Яров много позже, когда это уже ничего не могло решить, а все события покатились по однорельсовому пути, соскочить с которого уже было невозможно. Вернее: соскочить с предназначенного тебе Судьбой пути всегда можно, Дон Кихот и соскочил, - прямо в могилу. А позови его в то утро Яров на чашку чаю, поболтай они о том о сем "за жизнь проклятую", глядишь и остался бы ещё надолго в живых Дон Кихот, он же Витька-Шланг.
Дело же в том, что именно он, пытаясь встретиться с Аян, поначалу отследил, как именно Яров вывез Аян с матерью в неизвестном направлении. Следом затем - опять же он, Витька Шланг, догадался заглянуть в машину Ярова, нашел там газеты, изданный в Брянске и догадался, куда Яров отвез беглянок. И за все эти успехи шефы Витьки-Шланга лишь милостиво похлопали его по плечу. Мало того, даже унизили - приставив охранять этого вечно полусонного обжору киргиза, который просыпался только для того, чтоб пожрать. Витька-Шланг считал, что его в этом мире все недооценивают, а сама эта жизнь ни в чем не предоставляет шанса отличиться, или хотя бы разбогатеть.
В очень скверном настроение Витька-Шланг гнал свою зеленую "ниву" обратно к сауне, выполнявшей роль тюрьмы. Но если рассуждать критически и глубинно, то не последнии события (сами по себе для парня оскорбительные) привели к далнейшим крутым поворотам сюжета его жизни - с каждой минутой летящей к скорому концу. Дело заключалось не столько в тщеславии Витьки, не столько в его неуемной жадности, сколько в том, что попросту, по русски говоря "его бабы не любили". Даже самые криворожие лахудры с дискотеки с фигурами, будто надутый шар, и кривыми ногами - воротили от Витьки нос. Он был конечно, неприятен, хамовит, но ведь всегда находятся девчонки, которые прилипают и к таким. Даже его одноногий приятель Вовчик, в детстве изуродованный трамвайными колесами и тот - не танцуя, не имея, как Витька, машины - все же регулярно затаскивал в свою берлогу то одну пьяненькую девицу, то другую. А Витьке - фатально не везло. Настолько, что он собирался к гадалкам обращаться, снять с себя "венец безбрачия". Горести его усугблялись тем, что сексуальные его потенции были гипертрафированы с двеннадцати лет. И уже с тринадцати он люто, практически ежедневно, занимался онанизмом, порой по десять раз в сутки. В полном отчаянии от своих неудач, он тайно от друзей ловил проституток, что приносило лишь самое примитивное удовлетворение (хуже рукоблудия!) и презрение к самому себе.
А тут - Аян! Беднягу просто затрясло, едва он впервые увидел её из автомобиля, когда проходил вираж возле шашлычной "У трассы". Девчонка и не подозревала, что она каждую ночь с этого момента "спит" в воспаленном воображении с Витькой. Уже неделю он "имел" Аян через онанизм дважды вечером и раз утром. А страсть его от этой заочной любви только разгоралась. Бедолага не подозревал, а подлые люди ему не сказали, что все его неприятности данного рода имели простейшую причину - у него постоянно и тошнотворно воняло изо рта. Были ли тому причиной гниющие зубы, или какая-то болезнь желудка, оставалось неизвестным. Но вытерпеть поцелуи Витьки, сами понимаете, могла лишь вдребезги пьяная шлюха, обожравшаяся водкой под селедочно-чесночную закуску.
А всё вместе в целом - обиды на шефов, неудовлетворенные страсти - в это утро привело Витьку к мысли круто переменить жизнь и любыми путями добится Аян. Как известно, ухаживания в своем хамовитом стиле, он уже предпринял, за что и получил по зубам от отца Аян, но эта первичная неудача его только раззадорила. По приказу своих шефов он отследил побег девушки с матерью, но куда Яров их увез определить не сумел: потерял машину беглецов в Москве. Был за нерадивую слежку крепко избит, после чего установил-таки по газетам из машины Ярова пункт возможного укрытия беглянок - Брянск. Но его похвалили весьма скромно. И Витька решил действовать самостоятельно, вступить в переговоры с Яровым, учинить какую-нибудь торговлю, в результате чего получить, в качестве приза, красавицу полукровку Аян.