Яров на контакт не пошел, но упрямства Витьки не поубавилось. Скорее наоборот.
К тому моменту, когда Алик Белый впустил его в сауну, исполняющую роль тюрьмы, Витька-Шланг уже имел в голове наметки своих очередных действий. Теперь он решил "выйдти на основную цель" непосредственно через отца Аян - подавленного и почти бессловесного Чингиза Раздакова. Сейчас он спал. И проснуться должен был лишь к моменту очередного восприятия пищи.
Алик Белый сказал недовольно.
- Ты что так долго отвозил Ярова? Тут пять минут ходу!
- Так я крюка дал, запутывал, как ты сам сказал!
- Теперь это значения не имеет. Сторожи чурку. Пока не сменят.
Алик Белый сам подвизался в "шестерках" и команды его Витьку унижали. Но иных вариантов не было. Витька запер за ним двери сауны, нашел бутылку пива, присел на лавку и принялся обдумывать дебют своего сговора с Чингизом.
А тот - не спал. Он тоже ковал свои планы. Мозг его был слегка затуманен наркотиками, но это умственной деятельности ничуть не мешало. Для иссык-кульского киргиза прием наркотических препаратов, в принципе, не более вреден, чем кофе для профессионального наркомана. В семьях киргизов тот же опий, к примеру, используется с детства при всех случаях жизни: понос, головная боль, зрение ослабло, ногу сломал - тут же опий под язык и все в порядке. Так же как лютые российские алкоголики, киргизские умеренные наркоманы живут порой неисчислимо долго, опровергая все медицинские прогнозы. Слабые наркотики, которые подсовывали Чингизу в пище и курение "травки" существенного вреда ему не приносили, а скорее наоборот поддерживали его состояние в нормальной системе жизни. А мозг - в напряженном, думающем режиме.
Чингиз мучительно искал путей спасения своей семьи. Ситуация для него складывалась так, что он был уверен: жена и дочь захвачены и, пока он Чингиз, не отыщет денег для выплаты долгов - они будут сидеть неизвестно где, подвергаясь немыслимым унижениям. Эта мысль доводила его до такого исступления, что он терял порой над собой всякий контроль. Чингиз был абсолютно убежед в том, что Алик Черный своего обещания не выполнит, не примет Аян в качестве выплыты денежного долга, а попросту побалуется, натешиться, вернет дочь и потребует долг, да ещё "с накруткой по счетчику". Он уже достаточно хорошо знал законы той жизни, в которую попал пять лет назад. Аян "не тянула" на громадную сумму долга и надеяться можно было на то, что пока она находится в руках кредиторов - приостановлен "счетчик". Пока Чингиз находился в заточении, им было написано в Киргизию и Москву около полудюжины писем к землякам - просьбы о помощи. Надежды, что кто-то протянет руку спасения (в которой будет сумасшедшая сумма долларов) - было крайне мало, если не признать, что вообще никакой. Во всяком случае, как сообщали Чингизу, пока все его друзья отмахивались от него и отвечали: "А хоть убивайте этого дурака, мне то что?!" Но теперь появление Ярова взбодрило Чингиза, он понял, что появился человек, который может оказаться другом в несчастии. Ситуация изменилась и грех было этим не воспользоваться.
Так что на данный момент в теплой сауне оказались два человека, полярно противоложных натур, ни в чем друг с другом не схожих, но каждый намеревался через другого достигнуть своей цели. Более подготовлен к атаке оказался Чингиз - он ещё накануне решил, что Витька-Шланг - наиболее глупый и жадный из всех его трех охранников, которые то сменялись, а то и вообще лишь запирали его и уходили неизвестно куда. Чингиз предусмотрительно изображал из себя сонного обжору, которому все "до фонаря", или, если угодно, - фаталиста, подчинившегося судьбе и даже дело спасения своей семьи и самой жизни пустившего на самотек. Но теперь, решил Чингиз, пора проявлять активность. Мысль эта выразилась у него, конечно, в простейшей форме.
Он всхрапнул, повернулся на широкой лавке, сел, помычал и посмотрел на Витьку, который оторвался от бутылки пива.
- Жрать что ли опять захотел? - спросил Витька.
Чингиз отрицательно помотал круглой башкой, поднялся с лавки, сходил в туалет, где долго и громко справлял свои нужды.
А когда вернулся, спросил грубо.
- Сколько ты хочешь за мою свободу?
- Деньги? - тут же встрепенулся Витька.
- Деньги.
- А сколько дашь?
У Чингиза едва не сорвался с языка честный ответ: "Хрен в зубы тебе дам!", но он удержался.
- Много дам деньги. Наркотик дам.
- Не надо. - небрежно отмахнулся Витька.
- Баксы дам! - искренне удивился Чингиз. - "Зеленые".
- Своих хватает.
Чингиз с искренним удивлением обнаружил, что самая надежная атака не удалась, а с какой стороны повторить её, он не знал, хотя и чувствовал заинтересованность парня. Пока Чингиз размышлял, как приступить к соблазнам по втрому кругу, Витька уже сам не выдержал паузы, терпения не хватило, но он начал издалека.
- А ты не знаешь, где сейчас могут прятаться твоя жена и Аян?
- А ты знаешь? - глянул Ченгиз из подлобья.
- Как тебе сказать... Убежали они.
- Убежали?! - изобразил удивление Чингиз.
- Ага.
- От Черного убежали?
- Само собой.