Чингиз понял, что торговля все-таки началась и теперь надо было лишь нашупать, в чем интерес этого расхлябанного, длинного парня, который никак не мог поудобней расположить свои ноги-руки. Ничего умней, чем повторить испытынный прием Чингиз не придумал.
- Сколько хочешь денег дам. Помоги, да?
- Ишь ты! - хохотнул Витька. - А если мне голову за это отгрызут?
Чингиз загорячился.
- Я сам кого хочешь убью! Слушай, продай мне хороший ножик. Я отсюда вырвусь.
- Продать? А заплатишь завтра? - с издевочкой спросил Витька. - Нет уж. Вот выйдешь на волю, разбогатеешь, так я тебе хоть кавказский кинжал хоть танк продам.
Чингиз оскалил рот, показывая три золотых зуба.
- Золото дам. Сейчас. Видишь? Нож продай.
- Ну, да! А ты ж меня самого этим ножом и пырнешь!
Оба понимали, что все это пока пустые разговоры "для затравки". Но по круглому лицу Ченгиза потекли крупные капли пота, хотя в сауне было отнюдь не жарко. Ему казалось, что в западне засветился какой-то выход, но он ищет в неправильном напрвлении. Парня явно мало интересовали деньги, но должен же был быть какой-то другой интерес?!
- Слушай, если ты мне поможешь... Я убью, кого ты скажешь.
- Кого?
- Врага твоего. Слово даю. На Коране клянусь.
- А где здесь Коран? - продолжал тянуть и издеваться Витька, интуитивно догадываясь, что для серьезного разговора собеседника надо разогреть, размять до состояния глины, из которой формируй, что хошь.
- Принесешь Коран, - пуще того заволновался Чингиз. - Ты знаешь, что это клятва на Коране для мусульманина? Если нарушишь - Ад после смерти. Позор. Тебе и твоим внукам.
Чингиз отлично знал, что Витька ни хрена в мусульманских обычаях не понимает. Мало того - сам-то Чимнгиз был далеко не правоверным мусульманином, в мечеть ходил последний раз лет пятнадцать тому обратно, но знал, что в России православные относятся к клятвам на Коране с суеверным почтением. Пожалуй, даже с большим, чем к клятвам на собственном Евангелии. Чингиз всегда умело пользовался в русском быту своими привилегиями от Ислама.
- Оставь. - отмахнулся Витька. - Мне тебе помогать, только лишняя морока. Ты лучше скажи, у тебя, вообще-то, одна жена, или как у вас положено - гарем?
- Нет у меня гарема. - буркнул Ченгиз, что было абсолютной правдой всей его жизни. Но в тот же миг он сообразил, что слабую сторону в обороне противника нащупал. - А ты гарем иметь хочешь, да?
- Нам не положено. - уклончиво ответил Витька. - Нам только одна положена на всю жизнь. Ну, менять можешь, если разведешся...
- Принимай Ислам. Много жен иметь будешь. По закону.
- Мне много не надо. - неторопливо произнес Витька и Чингиз понял, что разговор вышел на основную дорогу.
- А сколько надо?
- Одну. Но чтоб лучше всех. Водки выпить не хочешь? Могу налить.
От напряжения Чингиз не сразу понял нелепый и ненужный поворот темы разговора и сказал обидчиво.
- Зачем водка? Зачем голову мутить? Как мужчины говорим о делах. Трезвым надо быть. А водки я не пью. Мусульманин.
Врал, понятно. Пил, да ещё как. Но роль свою надо было отыграть до конца.
- Как скажешь... У тебя родственники в городе Брянске есть?
- Брянск?
- Да, Брянск.
- Нет там никаких родственников! Где это?
- Не очень далеко. Позавтракаешь здесь, пообедаешь в Брянске. Если мотор в тачке хороший.
Более всего в этой дилакатной беседе Чингизу хотелось повторить свой сокрушительный удар по кривым зубам парня - как тогда, возле газетного развала. Но он сдержался и спросил глухо.
- Жена моя... Аян - там? В Брянске?
- Может быть. - уклончиво ответил Витька, а в голове Чингиза определение "Брянск" тут же сочленилось с именем соседа Степы Клепачова и его жены Кати, а в следующий момент вспомнил: правильно, бывшие через забор соседи, нашли приют в городе Брянске, который, кажется, где-то в холодных краях, возле Полярного круга. Он спросил сдавленно.
- Тебе Аян нравиться, да?
- Да.
Чингиз глубоко вздохнул.
- Возмешь жену Аян?
На ответ сил у Витьки не хватило, но кивнул уверенно.
- По настоящему?
- По настоящему. - твердо ответил Витька. - Хочешь в церковь пойдем, хочешь в ЗАГС.
- Дай водки.
Выдавать пленнику спиртное не возбранялось. Витька поднялся с лавки, открыл ключом чуланчик, извлек початую бутылку, налил Чингизу полстакана и тот выпил залпом. Тут же успокоился, поскольку с его точки зрения в торговле наступила та ясность, которой уже можно было оперировать.
Со своей стороны и Витька пришел к выводу, что самый сложный этап предварительных разговоров они миновали и теперь можно говорить прямо и никакого "кирпича" за пазухой не держать. Самое странное, что с этой секунды начиная, оба были действительно искренни и откровенны.
- Отдашь за меня свою Аян?
- Отдам. Без калыма. Спаси жену. Мне помоги. И Аян береги.
- А если она не захочет? За меня?
- Захочет. Она тоже мусульманка.
- Половинка на серединку.
- Нет. Ты отца спасешь. Мать спасешь. Она хорошей женой будет. Ты по закону женишся?
- В натуре, Чингиз! Все как положено! - радостно засмеялся Витька. Еще водки хочешь? Или пожрать тебе принести?