— Его баба, Светка… У нее есть брат. Родной брат, младший. Его зовут Толя. Мы с ним познакомились на суде.
— Тогда, пять лет назад?
Ханыгин кивнул.
— Жилу судили и по другим статьям. К этому времени суд по разбоям уже прошел. Мне дали условку, Шкету и Рыжему по семь лет. Само собой, я пошел на приговор Жиле. Хотел знать, сколько ему дадут… Там и познакомились с Толяном.
Это было что-то новенькое, о существовании брата Аксенов не знал. ФСИН им тоже по какой-то причине не интересовались.
— Значит, Толя?
— Он ко мне тогда подошел. Поблагодарил даже за сестру. Мол, спасибо, что помог закрыть эту суку. Он ненавидел Жилина. Толик любит сестру, а Жилу он боялся всегда. Знал, что он Светку под монастырь подведет… Но самому Жиле ни слова не говорил, сами понимаете.
— Еще бы, — Аксенов вспомнил могучую комплекцию Жилы.
— Толик мне позвонил. Недели полторы-две назад. Сказал, что Жила возвращается. Он Светке звонил. Сказал, что он будет меня искать. Вроде Жила даже Светке по телефону сказал, что хочет… предъявить мне хочет.
— И ты решил поднять денег и лечь на дно?
Ханыгин помолчал.
— Я хотел увезти Валю в Крым. Русское средиземноморье… Мы там были пару лет назад. Она влюбилась в Крым. И я хотел увезти ее туда, на море. Найти себе какую-нибудь работу. Снять квартиру, пока наш дом будет продаваться. А потом свой угол купить. Начать жизнь заново…
Ханыгин не выдержал и заплакал.
— Ничего не понимаю, — покачал головой Долгов. Капитан ФСИН действительно выглядел озадаченным. — Жила столько сил убил, чтобы свалить с зоны — ради чего? Отомстить Ханыгину? Ну отомстит, а дальше? Ему дали 25 лет строгача, хотя обвинение, кстати, пожизненное требовало. А теперь ему уже без вариантов пожизняк светит.
— Думаю, он в курсе, — отметил Фокин.
Они сидели в кабинете опера ФСИН. Каморка была похожа на кабинет обычного опера — и одновременно не похожа. Такие же стол и сейф, увешанные ориентировками и агитками стены, но ко всему этому примешивался какой-то неразличимый строгий, почти военный антураж.
— Сейчас Жиле 38 лет, — сказал Аксенов. — А куковать ему осталась целая двадцаточка. Выйдет уже стариком. Может, понял, что жизнь уходит.
— Да хрен его поймешь, — проворчал Долгов. Найдя на столе бумажку, пробежал глазами. — Значит, пожарные говорят, в доме бардак царил, все раскидано?
— Он что-то искал перед тем, как спалить там все, — кивнул Аксенов.
— Что?
— Думаю, деньги. Его сейчас ищет каждый мент в городе. По-хорошему, ему надо валить куда-нибудь, подальше отсюда. Но для этого нужны бабки.
Долгов нахмурился.
— Но бабок в доме он не нашел?
— Их нашли мы, — отозвался Фокин. — Тридцать штук и техника, которую Ханыгин еще не успел толкнуть. Так что в доме Ханыги Жила не смог вообще ничем поживиться.
— Ладно, — перешел к делу Аксенов. — Брат Кибиревой. Что у вас есть на него, Вась? Вы вообще по нему работали?
Долгов достал из открытого сейфа тонкую папку.
— Обижаешь. Анатолий Кибирев, 24 года. Работает сварщиком на стройке газопровода. Ни в одну неприятную историю никогда не влипал, не задерживался. Полностью законопослушный гражданин.
— Наружку к нему не приставляли?
— Жила спал с его сестрой, а не с ним. Если к каждому ее родственнику приставлять наружку, никакой наружки не хватит… — Долгов порылся в бумагах. — Да и вот данные по наружке за самой Кибиревой. За неделю брат ни разу у нее не показывался. Хотя они пару раз созванивались.
— За неделю, — отметил Аксенов. — Братец еще до этого знал о Жиле. И предупредил Ханыгина, чтобы сматывал удочки.
— Может, Жила у него затихарился?
— Вряд ли. Жила не станет доверять пацану, который, к тому же, терпеть его не может. Скорее всего, Толя узнал о Жиле от сестры.
— Но проверить Толю все равно надо, — сказал Долгов. — Кто займется?
— Ясен перец, вы, — развел руками Аксенов. — Наша работа — разбойные нападения.
Двое оперов ФСИН взяли на себя слежку за Толиком. Когда на следующий день утром парень отправился на работу, неспешно выходя из подъезда с сумкой на плече, один из оперов сразу набрал телефон Долгова.
— Кибирев ушел. Что нам делать, вести его?
— Разделитесь. Один пусть следует за пацаном, а второй начинает опрос соседей.
— Понял.
— Только по-тихому! Я не хочу, чтобы потом весь дом гудел, что пацаном силовики интересуются.
Опер вышел из машины, которая завелась и покатила вслед за Кибиревым.
Для опроса соседей ФСИН подтянул местного участкового, который знал свою территорию и мог подсказать, в какую дверь лучше не стучаться. Опер и полицейский показывали жильцам фотографию Жилы, но каждый качал головой.
— Никогда не видела. Я бы запомнила такую рожу, честное слово. А Толик хороший парень. С девушкой какой-то встречается. У них всегда тихо, спокойно. К нему никакие бандюганы не ходят, особенно такие, — соседка с негодованием ткнула в фотографию. А вот второй сосед при виде снимка удивился:
— Конечно, видел.
— Серьезно?
— Ну да! По телевизору. Говорят, этот громила из тюрьмы сбежал, да?
— По телевизору это понятно, — вмешался участковый. — Здесь вы его видели? Например, с вашим соседом из 36—й квартиры, с Толей Кибиревым?
