– А что насчет побережья? – отвернувшись от окна, спросил он Холмса.
Холмс довольно кивнул и улыбнулся Хейн.
– Очень предусмотрительно, наш новый Первый Наездник. Мне это нравится.
Ли криво улыбнулся в ответ.
Хейл и Холмс принялись спорить о разделении прибрежных патрульных отрядов. Ли больше не перебивал их. В конце концов было решено оставить один воздушный патруль в городе, чтобы контролировать проведение парада, а один направить на северное побережье, и каждый из них должен был сопровождать боевой дракон.
– Я возглавлю один из патрулей, – вызвался Кор. – Не слишком я люблю участвовать в парадах.
Драконы, получившие боевое пламя, принадлежали наездникам высших чинов, и среди них оказались драконы Кора, Пауэра и Криссы.
– Я бы тоже хотел принять участие в воздушном патрулировании, – заявил Ли.
Хейн бросила взгляд на Холмса.
– В этом ведь нет необходимости, не так ли? Я подумала, что Ли должен командовать. Вместе с Альтерной.
– Командовать чем? – спросил Ли.
– Парадом, – откликнулся Холмс. – Отлично, Миранда. Это обязанность Первого Наездника. Правильно, Ли?
Лицо Ли казалось абсолютно бесстрастным.
– Да, – ответил он.
Утро Дворцового дня выдалось безоблачным и солнечным. Туман рассеялся, и стражникам было разрешено участвовать в параде.
Один из буклетов, которые Атрей раздал нам на занятии, по-прежнему лежал в моем рюкзаке. До этого утра я не притрагивалась к нему. Но теперь наконец поддалась искушению почитать его. Хотя сегодняшний день совершенно не располагал к подобным занятиям. Все вокруг переполняло возбужденное нетерпение наездников в предвкушении парада, праздничные настроения витали в воздухе, а посреди этого моря эмоций Ли спокойно поглощал свой завтрак. Он полностью ушел в себя, как всегда в этот день. И, как обычно, это заметила только я.
И тогда я подумала – с меня довольно. Время пришло. Возможно, сегодня весь город продолжит притворяться, но это больше не для меня. Чтобы спасти меня, Ли на огромной высоте перепрыгнул с одного дракона на другого и теперь готовится вытерпеть праздник, который вызывал у него отвращение с самого детства, а дальше его жизнь станет еще труднее. И я должна положить конец притворству и принять правду.
Всю правду.
Я отправилась в пустую аудиторию, закрыла дверь и открыла буклет. Я пролистала книгу, добравшись до страницы, которую специально пропускала на занятии у Атрея. В верхней части страницы располагалось изображение Дракара Дальних гор и его семьи. Я тут же впилась взглядом в его отца и поняла, что впервые после того, что когда-то случилось, смотрю на него. И хотя изображение было размытым, я тут же ощутила знакомую смесь ужаса и ненависти. Он стоял рядом с женщиной, их окружали дети. Они выглядели красивыми, счастливыми и гордыми. Глядя на него, изображенного в кругу семьи, сложно было представить, что он когда-то сотворил то, чему я стала свидетелем.
Я перевела взгляд на описание под изображением, ища имя младшего ребенка. Вот. Пять лет, мальчик по имени Лео. У меня перехватило дыхание.
А когда ко мне вернулась способность дышать, я принялась всматриваться в расплывчатое изображение и нашла его. В буклете было сказано, что мальчик погиб, но я-то отлично знала, что он жив и здоров.
И хотя у меня и раньше мелькали догадки, правда навалилась на меня непосильным грузом. Мне было невыносимо смотреть на него рядом с тем мужчиной. На мгновение у меня все поплыло перед глазами.
Закрыв глаза, я заставила себя успокоиться и снова принялась читать. Прочитала о том, что произошло с его матерью, братом, сестрами и, наконец, с отцом. Я вглядывалась в их лица. И представляла себе, как все происходило в этот день, десять лет назад.
А затем снова перевела взгляд на расплывчатое лицо мальчика на старом изображении. Несмотря на плохое качество картинки, невозможно было не заметить, что он улыбается. Остальные члены его семьи выглядели иначе, напустив на себя важный, горделивый, величественный вид, соответствующий представителям семьи Повелителя драконов. Однако художник сделал исключение для мальчика и сидевшей рядом с ним старшей сестры, позволив им весело улыбаться. Казалось, они вот-вот громко расхохочутся. И неожиданно я подумала, что за все то время, что знала его, я никогда не видела, чтобы Ли так улыбался.
Я представила, каким он когда-то был: младшим ребенком в семье, маленьким веселым солнышком, центром их внимания и радости. Нежным, потому что рос в любви и нежности, говорливым и настойчивым в своем требовании внимания близких и наверняка склонным к проказам, которые ему всегда прощали. Я с легкостью представила его таким, хотя передо мной была всего лишь старая картинка. Ведь, в конце концов, я сама была младшим ребенком в семье.
