Если не считать того, что мы читали на занятиях, я долгие годы не брался за эту книгу. И теперь я испытывал странные чувства, читая ее, ведь раньше мы цитировали эти строки вслух. Он цитировал. Я вспомнил, как перед сном он читал нам заученные наизусть отрывки. Ему не нужно было заглядывать в книгу. И теперь, молча читая ее в тишине библиотеки, я вновь мысленно услышал его голос. Прошло много времени, прежде чем я позволил себе вернуться к этому воспоминанию.
Время шло, но я не замечал, с головой погрузившись в чтение, отыскивая отрывки, которые любил больше всего, торопливо перелистывая страницы. Я медленно приближался к той части поэмы, которую помнил особенно хорошо, в ней рассказывалось о захваченном и сожженном острове Ауреос и об окончательном поражении и изгнании аврелианцев. Наконец я собрался с духом и принялся читать. Голос отца звучал в моей голове, а голоса героев вдруг зазвучали как голоса моих близких, и вскоре все смешалось у меня в голове. Однако давнее горе не вызывало прежней боли, тоска маячила на задворках души, и я чувствовал, что потерялся между словами книги и событиями, происходившими в реальности. И вот они окружили меня, вымышленные персонажи смешались с членами моей семьи, и я ощутил, что они больше не испытывают страданий. Вместе мы перелистнули страницы, вернувшись в прошлое. И вот я снова сижу вместе со всеми за ужином, мама наполняет чашку отца…
– Ли, – произнесла она.
«Но это не мое настоящее имя, – подумал я, – и это не голос мамы».
Стол, накрытый для семейного ужина, начал исчезать, смех сестры сделался тише, а затем я снова услышал, как меня окликнули чужим именем.
И тогда я открыл глаза. Передо мной возник размытый силуэт Энни, и, еще не придя в себя окончательно, я вдруг ощутил прежнюю горечь. И подумал: «Ты всегда вставала между мной и ими».
Но затем горечь исчезла, утонув на дне моей души. В тусклом свете лампы я вгляделся в ее лицо. Оно было застывшим и напряженным.
Я сразу понял, что она сейчас скажет. И, не глядя, захлопнул «Аврелианский цикл».
– Они снова совершили нападение, – сказала Энни. – На юге Медеи, под покровом вчерашнего тумана. Нас срочно вызывают во внутренние покои.
Несмотря на поздний час, из окон внутренних покоев лился яркий свет. В зале заседаний Лотус и Уоррен, двое наездников драконов породы небесная рыба, отряды которых только что вернулись с донесением, ждали нас вместе с Атреем, генералом Холмсом, Мирандой Хейн, главным казначеем и министрами торговли и сельского хозяйства. Их присутствие подтвердило мои худшие опасения.
Новопитианцы не стали наносить удар по нашим войскам, военно-морскому флоту или военно-воздушным силам. Они даже не попытались атаковать город.
Они напали на торговый флот.
Атрей взмахом руки пригласил нас сесть за один стол с собой.
– Насколько все серьезно? – спросил я.
Холмс вместе с Лотусом и Уорреном принялись вводить нас в курс дела. Прошлым вечером новопитианцы нанесли несколько воздушных ударов под покровом тумана на южных торговых маршрутах Медейского моря между Харбортауном, Дамосом и Бассилеей, куда мы редко отправляли патрули. Исходя из количества ударов, расстояния между объектами, пострадавшими от нападения, и сообщений военно-морского флота, в налете участвовало более полудюжины боевых драконов. Мы потеряли почти весь торговый флот и годовые запасы текстильной продукции, предназначенные на экспорт.
Потери гражданского населения исчисляются сотнями, но это лишь начало, как сообщил министр сельского хозяйства. Поскольку огромное количество фермерских хозяйств стало полагаться не на натуральное хозяйство, а на экспорт текстильной продукции, у Каллиполиса нет достаточной базы, чтобы обеспечить продовольствием увеличившееся за последние годы городское население. А теперь, когда прибыль от экспорта оказалась сведена к нулю, нас ожидают серьезные проблемы. Министр сельского хозяйства не произнес слово «голод», потому что все и так было понятно.
Так вот, значит, как они собирались действовать. Уничтожить нас не пламенем своих драконов, не пожарами, а медленным давлением голода, неминуемо ожидающего нас зимой. А нам с нашим слабым военно-воздушным флотом ничего не оставалось, как терпеть.
«Ты хотел, чтобы мир сгорел? Теперь он в огне».
– Но мы ведь можем взять ссуду, не так ли? – обратился Атрей к главному казначею.
– Мы думаем об этом. Митрайдс и остальные помогут, чем сумеют, но многие из них потеряли огромные деньги из-за этого налета.
– А что, если мы объединим запасы продовольствия на зиму и станем распределять его среди населения? – спросил Атрей.
– Конечно, это неплохая идея, – ответил министр сельского хозяйства, но на его лице отразился испуг, – но никто не может сказать наверняка, сколько нам потребуется продовольствия… и потом, это все очень сложно и может повлечь за собой ужасные последствия, если у нас не получится…
– У нас есть другие варианты, чтобы позволить городскому населению без потерь пережить эту зиму? – спросил Атрей.
Ответом ему была тишина.
