А еще он не понял, что я узнал его. Когда-то мне доводилось видеть его на судебных заседаниях старого режима.
И хотя вести светские беседы после того, как Атрей представлял меня гостям, было совсем нетрудно, мне все сложнее становилось игнорировать смущавшие меня знакомые лица.
Что бы сказала Джулия, увидев, как я пожимаю руки людям, предавшим нас?
Однако я уже знал ответ на этот вопрос.
Она ответила бы, что мы должны заставить их за все ответить.
Миранда Хейн отправилась вместе со мной в холл, чтобы представить меня влиятельным гостям. Однако от этого мне не стало спокойнее. Но последние несколько дней я снова и снова прокручивала в голове варианты светских разговоров на двух языках и выучила их наизусть. Меня несказанно удивило, когда одна из первых пар, которой представила меня Хейн, седеющие мужчина и женщина средних лет, радостно улыбнулись мне.
– Вы, моя дорогая, – сказал мужчина, пожимая мне руку, – свет нашего народа. О таком раньше мы только мечтать могли.
Я поблагодарила его, слегка разволновавшись. Когда они удалились, Хейн улыбнулась.
– Бетранды стали одними из первых наших сторонников, – сообщила она мне.
Однако не все вели себя так, как эта пара. Когда Хейн представила меня другому гостю, высокому пожилому судье из Яникульского Совета, он уставился на меня с нескрываемой насмешкой. Его длинная туника, отделанная изысканной вышивкой, как и большинство сегодняшних нарядов, напоминала о старом режиме.
– Так вот она, наша наездница с гор!
– Как поживаете? – спросила я, делая реверанс.
Однако он не поклонился и даже не удосужился ответить, а обернулся к Миранде.
– Горный акцент почти не заметен, – восхищенно отметил он на драконьем языке. – И ее явно как следует отмыли…
Я почувствовала, как краска заливает мою грудь, обычно скрытую под униформой. Сегодня в открытом вырезе платья этот стыдливый румянец особенно бросался в глаза. Когда Хейн не улыбнулась ему в ответ, мужчина скис и перешел на каллийский.
– Это была всего лишь шутка, моя дорогая Миранда… Иногда мне кажется, что здесь уже и пошутить нельзя…
Хейн искоса взглянула на меня, словно ожидая опровержения. Я вспомнила, как Ли процитировал строчку из «Аврелианского цикла» на драконьем языке перед целым столом гостей. Но, как и в Лицейском клубе, когда я смотрела на Пауэра, а на языке у меня вертелись ответы на его оскорбления и я не могла ответить на них, так и сейчас я не могла найти что сказать. Когда Хейн поняла, что я не стану возражать, то быстро попрощалась и отвела меня в сторону. Пока она знакомила меня с другими гостями, меня не отпускало тошнотворное чувство стыда.
Все бы ничего, но они продолжали подходить к нам, и их комплименты, таившие в себе скрытые оскорбления, и притворная доброжелательность не давали мне покоя. Когда Хейн представила меня родителям Дария, которые владели крупной судоходной компанией в Харбортауне, они просто отвернулись от меня, не успела я закончить реверанс.
– Это она?
Когда до нас донесся голос очередного гостя, я была уже настолько измучена, что с явной неохотой повернулась к нему. Это был молодой человек, слегка за двадцать, в простой, но элегантной тунике. В следующее мгновение я поняла, что в его речи прозвучал акцент горца.
– Деклан, – с нескрываемым облегчением произнесла Миранда. – Да. Антигона, позволь представить тебе Деклана из Харфаста, младшего советника Первого Защитника и одного из самых молодых членов золотого Консультативного Совета. Деклан одним из первых окончил Лицей.
– Как поживаете?
Деклан улыбнулся. Светловолосый, долговязый и длиннолицый, он напоминал подростка-переростка.
– Справляюсь потихоньку, – ответил он. – Они еще не слопали тебя заживо?
Я удивленно рассмеялась. А затем быстро взглянула на Миранду, опасаясь, что совершила оплошность. Однако на ее губах промелькнула улыбка.
– Они просто завидуют нашему уму, – сообщил Деклан. – Не обращай на них внимания.
Из зала зазвучали первые музыкальные аккорды. Гости освободили центр зала, выстроившись около стен. Миранда кивнула мне.
– Пора, Энни, – сказала она.
Пора выходить и разыгрывать свой спектакль перед этими людьми.
Мое вечернее платье из легкой ткани было предназначено для танцев, но в то же время, пробираясь сквозь толпу в поисках Ли, я ощущала неловкость, путаясь в его алых складках, стесняясь обнаженной спины и плеч. Восторг от предвкушения бала, который я испытывала в начале вечера, угас. Мне не хватало военной формы.
Наконец я заметила Ли на краю танцпола. К моему удивлению, он выглядел таким же утомленным, как и я. Его лицо казалось особенно бледным на фоне темной формы, серые глаза запали, взгляд был безучастным.
– И как все прошло? – поинтересовался он.
Я лишь покачала головой.
– Да, – со вздохом откликнулся Ли. – Все эти… люди.
В его голосе слышалось отвращение, но я уловила нечто большее: едва сдерживаемую ярость. Раньше я Ли таким не видела. Заметив, что я наблюдаю за ним, он тут же взял себя в руки.
Я подумала о том, что он, как и я, привык воспринимать жизнь иначе, чем присутствующие, и неожиданно меня захлестнула жалость к нему.
