– Вот неоспоримые факты. Ты финалистка, как и Ли, вы равны, а возможно, ты даже превосходишь его в учебе, его единственная соперница в воздухе, и, как и у него, у тебя была непростая жизнь. Ты, как и он, заслуживаешь звания Первого Наездника и представляешь для него реальную угрозу. Но он этого не видит. И мне кажется, что ты тоже.
Услышав, как он бесстрастно перечисляет мои способности, я ощутила нарастающее беспокойство.
– Я действительно это понимаю, но…
Скривив губы, Пауэр ждал, когда я закончу. Мое лицо пылало, но я сдержала желание отвернуться и продолжала смотреть на него. А затем принялась перечислять свои слабости, мысли о которых не давали мне покоя.
– Я… я плохо схожусь с людьми, у меня нет его лидерских способностей, я не умею очаровывать других, или произносить речи, или…
Пауэр принялся нетерпеливо барабанить пальцами по чешуе Итера.
– Значит, тебе будет сложнее пробиться в Защитники, это точно. Но для того чтобы стать Первой Наездницей, тебе нужен лишь ум, чтобы придумать стратегию, умение летать и стальные нервы.
Я не могла оправиться от шока. Все выглядело так легко, что я была не в силах в это поверить.
Нет. Все совсем не так просто, ведь тогда бы меня не мучили сомнения, что я достойна назначения в Четвертый Орден.
Когда я ничего не ответила, Пауэр наклонился вперед.
– Скажи мне, откуда ты?
На мгновение я напряглась, вспомнив его обидные замечания о моем происхождении. Но затем, ощутив, как Аэла обвила меня своим хвостом, напрягаясь в ответ, я вдруг все поняла. Пауэр спрашивал не о моем происхождении, о моей нищете или нехватке внутреннего лоска.
Он спрашивал о том, чего я смогла добиться, невзирая на все трудности своей жизни.
И я едва слышно ответила:
– В шесть лет я видела, как мою семью сожгли драконы, но все равно научилась летать.
Пауэр вглядывался в мое лицо своими карими глазами. Точно так же, как делал это, спрашивая о пламени драконов-грозовиков. Но сегодня я увидела в его взгляде не жестокость.
Восхищение.
– И ты поступила чертовски правильно.
Он уперся ладонями в нагретые камни площадки.
– А теперь скажи мне еще раз, почему ты хочешь стать Первой Наездницей.
Я крепко стиснула рога Аэлы. И произнесла то, что должна была сказать с самого начала:
– Потому что я этого достойна.
Мы с Аэлой не знали, как управлять всплеском эмоций. Когда Пауэр это понял, он потер переносицу и, прищурившись, взглянул на меня.
– Конечно, ты этого не знаешь, – пробормотал он. – Ты ведь все держишь глубоко в себе, не так ли, Энни?
– Сочту это за комплимент.
Пауэр фыркнул с таким видом, словно и не думал меня хвалить. Затем встал, отряхнул ладони от пыли, и я встала вслед за ним. Теперь, когда мы стояли лицом к лицу в Орлином Гнезде, казалось, все вернулось на круги своя. Мы снова стали противниками. Итер и Аэла напряглись, ощутив перемену настроения.
– Ну и что ты чувствовала, наблюдая за моим поединком с Даком?
Привыкнув к многолетним издевкам Пауэра, я сразу поняла, куда он клонит. И сразу ощутила близость Аэлы, привставшей с земли в тот момент, когда гнев забурлил у меня в крови.
– Не смей…
Пауэр безжалостно пропустил мои слова мимо ушей.
– Ты чувствовала беспомощность? Боялась за него?
Аэла была так близко, что я почти ощущала, как мысли мечутся в ее голове в такт моему прерывистому дыханию. Мой гнев и отвращение делали свое дело, и, хотя отчасти я и понимала, что это игра, но больше не хотела играть.
– Перестань, Пауэр, это не…
Пауэр грубо расхохотался.
– В чем дело, Энни, неужели ты думала, что я стал хорошим, согласившись потренироваться с тобой? Хочешь, расскажу тебе, что я чувствовал во время этого поединка?
Его зрачки расширились. Итер привстал на задние лапы, вскинул голову и издал громкий рев. Их эмоции слились воедино, в улыбке Пауэра отразилась безумная сила дракона.
– Нет…
Он наклонился вперед, и его тихий голос пронесся по Орлиному Гнезду вместе с ветром.
– Я чувствовал себя просто потрясающе. Потому что мне всегда нравилось бить Дака. Иногда ведь так приятно на ком-нибудь выместить злобу.
Мой гнев выплеснулся в Аэлу, словно пар из кипящей кастрюли, с которой сорвало крышку. Меня охватило облегчение, когда мои эмоции волнами хлынули в нее. Она раскинула крылья, подняла голову и изрыгнула струю пепла. А затем они с Итером принялись скрести когтями землю, готовясь к нападению.
Пауэр спокойно заглянул мне в глаза, чтобы проверить, расширились ли мои зрачки.
– Отлично! – воскликнул он. – Теперь немного придержи эмоции. Поднимемся в воздух.
Я взобралась на Аэлу, и мы резко оторвались от земли, словно она вызывала у нас отвращение.
Спарринг в состоянии всплеска казался гиперреальным, однако после мне сложно было вспомнить детали происходящего. Пауэр давал мне наставления в воздухе, и я с трудом слышала его голос сквозь пелену наших общих с Аэлой эмоций:
– Соберись. Давай еще раз. Повтори еще раз.
Высказав мне свои замечания, Пауэр произнес:
– Я знал, что у тебя есть способности. Завтра в это же время?
Меня мутило от нашего общего с Аэлой гнева, бурлившего в душе, и я смогла лишь кивнуть в ответ.
