– Ты думал, что произойдет после того, как ты откажешь ей? Не с простым населением. А с тобой.
Я не ответил, и тогда Тиндейл сделал это за меня. Я замер, отвернувшись от него, и так крепко вцепился в ремень сумки, что мои пальцы ломило от боли.
– Тебе придется сражаться против своих родственников, против двоюродных братьев. Ты станешь убивать свою семью.
Голос Тиндейла сделался резким, он словно хлестал меня словами.
– Она Первая Наездница, Ли. Она их чемпион, командующая флотом. Тебе придется пойти не только против них. Но и против нее.
Должно быть, он заметил в моем лице нечто такое, от чего на его губах промелькнула торжествующая улыбка.
– Мы ждем твоего следующего письма.
В это мгновение мне показалось, что земля ускользает из-под ног, и я хрипло ответил, постаравшись вложить в свой голос всю силу своего гнева и презрения:
– Мне больше нечего им сказать.
А затем резко распахнул дверь и увидел в коридоре Энни. Побледнев, она смотрела на меня округлившимися от ужаса глазами.
Что она слышала?
На каком языке мы говорили?
На драконьем.
Это она, конечно, поняла, но едва ли смогла различить, о чем именно шла речь, сквозь закрытую дверь.
– Что ты здесь делаешь?
– Я кое-что забыла, – раздраженно откликнулась она.
– А разве ты не должна сейчас отрабатывать всплески эмоций с Пауэром?
Она покраснела.
– А разве ты не должен тренироваться с Криссой?
Я собирался пройти мимо, но мы оба замерли в паре шагов друг от друга. Мне хотелось оттолкнуть ее.
– Ты стоишь у меня на пути, – произнес я сквозь зубы.
Глаза Энни засверкали. Она тихо усмехнулась, и в этой усмешке прозвучал гнев.
– И что ты сделаешь, – прошептала она, – прикажешь мне убраться с дороги?
Я резко отодвинулся в сторону, и она прошла мимо, не говоря больше ни слова.
«Мы ждем твоего следующего письма».
Слова Тиндейла, приглушенный ответ Ли, их слишком беглый разговор на драконьем языке, резко распахнувшаяся дверь и белое, словно мел, лицо Ли, увидевшего меня…
«Что же он ответил Тиндейлу?»
Когда я появилась в Орлином Гнезде, Пауэр тут же спросил:
– Ну и?
Драконы уже ждали нас, нетерпеливо царапая когтями каменную площадку. Стоя рядом с Аэлой, я вдруг ощутила, что вот-вот могу совершить всплеск эмоций. Впервые с начала наших тренировок я почувствовала, что обрела новую силу.
И больше совершенно не волновалась о том, что подумает Пауэр.
– Я принесла твою сумку, если ты спрашиваешь об этом. Мы можем начинать? Называй меня крепостной крестьянкой, как делал в прошлый раз. Посмотрим, сработает ли на этот раз.
Пауэр разочарованно нахмурился.
А затем, когда он принялся осыпать меня потоком оскорблений, сначала на каллийском, потом на драконьем языке, я словно перестала слышать его.
Я думала лишь о том, что только что узнала.
Они поддерживают связь. Ли поддерживает связь с новопитианцами. Через этого проклятого преподавателя поэзии. И как давно это происходит? А может, это всегда происходило?
После того случая, как мы увидели флотилию новопитианцев, он заверил, что я могу доверять ему, и я поверила.
Разум Аэлы распахнулся передо мной, сметая на пути все барьеры, мои пальцы прижались к янтарной чешуе ее лба…
«Стоило ли мне верить ему?»
Я верила, что тогда Ли сказал правду. Но после ужасных событий на Голодном Валуне и угрозы нападения Нового Питоса, словно бури, надвигавшейся на нас…
Перед лицом очевидного насилия и смерти близких…
Если они общались…
Несомненно, даже у Ли были границы, которые он не мог переступить.
Мой разум слился с разумом Аэлы, теперь я видела все происходящее ее узкими глазами…
Последние несколько недель я позволила себе мечтать о том, как стану Первой Наездницей. Позволила себе думать, что заслужила это.
Но что, если здесь скрывалось нечто большее? Что, если я должна стать Первой Наездницей?
«Что, если Ли предал нас?»
Мы с Аэлой стали единым целым и ринулись в бой.
Чуть позже, придя в себя и смыв сажу с лица, я принялась спокойно обдумывать ситуацию.
Тиндейл, несомненно, был предателем. Но я не могла с точностью сказать это о Ли. И не представляла, что может подозревать Пауэр.
Перед лицом неминуемой войны, располагая такими сведениями, что я обязана была сделать?
Я должна явиться во внутренние покои и сообщить о том, что знаю.
В день турнира я проснулся с тяжелой головой. Я почти не спал, мои сны переплетались с обрывками воспоминаний. Перед глазами проносились наши тренировки с Энни, наши первые годы учебы, совместные планы побега, тайник в чулане приюта, отец и его дракон, наши полеты. И слова Джулии:
– Я стану молиться давно забытым богам, чтобы победа вернула тебе разум.
За завтраком я сидел рядом с Кором и Криссой. Энни сидела вместе с Даком в другом конце трапезной. Мы не разговаривали с ней уже четыре дня с того момента, как столкнулись в коридоре около кабинета Тиндейла.
Зал трапезной наполняло сдержанное оживление. Другие наездники предвкушали турнир, но старались не показывать своего нетерпения нам с Энни. Кроме Пауэра, который уселся напротив меня и заявил:
