– Знаешь, как Энни просила меня ее называть, чтобы помочь совершить всплеск эмоций?
– Отвали, – откликнулся Кор.
Но Пауэр все равно сказал. И уставился на меня, ожидая моей реакции. Энни посмотрела на нас, а затем упрямо отвела взгляд.
И как только, подумал я, она могла дойти до того, чтобы тренироваться с этим ничтожеством?
Не удостоив их вниманием, я осушил свой стакан и встал.
– Увидимся позже, – сказал я Кору и Криссе.
В арсенале было тихо и пусто. Летом помещение сильно нагревалось от солнца и не успевало остыть за ночь, поэтому, облачаясь в огнеупорный костюм, я успел вспотеть от духоты. Я уже застегивал пряжки жилета, думая, что мы с Энни уже не встретимся, как вдруг она появилась на пороге.
– Привет.
– Привет…
Я не знал, что еще сказать. И хотя Энни была одной из немногих, с кем мне было уютно молчать, сейчас я чувствовал себя не в своей тарелке. Это было молчание людей, не желающих разговаривать друг с другом.
Энни потянулась к своему огнеупорному костюму и вдруг замерла. Она стояла ко мне спиной, и я не видел того, что видела она.
А затем осторожно, словно сбрасывая случайно упавшее в тарелку насекомое, она вытащила из своей кабинки письмо и положила рядом с собой на скамейку.
– Что…
– Это из министерства, – сказала она, не оборачиваясь.
Я выпрямился. Несмотря на холод, возникший между нами после встречи около кабинета Тиндейла, меня вдруг охватил гнев. «Опять? Они по-прежнему давят на нее?»
Некоторое время я смотрел на ее застывшую спину, ощущая тревогу. Возможно, в прошлый раз я мог что-то ей сказать, но сегодня? Сейчас? Что я мог сказать ей, когда она стала моим противником?
Однако мне и не пришлось ничего говорить. В голосе Энни прозвучали незнакомые мне металлические нотки.
– Не стану читать.
Не глядя на письмо, она резко натянула на себя костюм и, закончив с экипировкой, направилась в гнезда, не дожидаясь меня.
Полчаса спустя мы встретились в Орлином Гнезде. Синеву летнего неба испещряли клубы белесых облаков, стремительно проносившиеся у нас над головами под порывами свежего ветра. Они висели низко, некоторые почти касались шпиля Крепости. Стоя в Орлином Гнезде, окруженном заполненными народом трибунами, я вслушивался в оглушительный гул голосов и аплодисментов. Пот покрывал мою кожу под плотными слоями огнеупорного костюма и доспехов, а я поднял глаза к небу, залитому лучами солнца, и ощутил радостное волнение.
Сегодняшнее небо так и располагало к полетам.
Мы с Энни встретились у входа в пещеры и вместе вызвали своих драконов. Между нами снова повисло молчание, но на этот раз оно ощущалось совсем по-другому. Казалось, Энни, как и я, горела желанием поскорее подняться в небо. Мы стояли спиной к тем, кто наблюдал за нами из Орлиного Гнезда, обозревая раскинувшиеся перед нами трибуны, замершие в ожидании.
И в этой тишине все мои чувства обострились.
Вот оно. Наконец-то.
После долгих лет ожиданий и тренировок, после стольких лет потерянных и вновь возрожденных надежд я оказался здесь. Я стану сражаться за звание Первого Наездника так, как мне и было предначертано судьбой.
Пэллор и Аэла замерли рядом с нами. Их тоже переполняло нетерпение. Пэллор вертелся рядом со мной, сгорая от желания подняться в небо, и мне пришлось дернуть поводья, чтобы удержать его на месте, пока я осматривал снаряжение. Я запрыгнул в седло, натянул шлем и коснулся забрала. Но прежде чем опустить его, в последний раз взглянул на Энни. Она тоже уселась в седло и прижалась к спине Аэлы, обхватив рукой в перчатке шею дракона. Их глаза были закрыты.
А затем по их телам пробежала дрожь; Аэла раскинула крылья, и Энни подняла голову. Когда она открыла глаза и взглянула на меня, я увидел, что ее зрачки расширились.
Знакомое и родное вдруг стало чуждым и опасным, и меня обожгло дурное предчувствие.
Мы кивнули друг другу и опустили забрала.
А затем наконец взмыли в воздух, оставляя внизу Орлиное Гнездо, арену, Дворец и город. Хлопья облаков коснулись крыльев наших драконов, и ветер сделался резче. Мы заняли позицию в десяти метрах друг от друга, драконьи крылья отчаянно молотили воздух, чтобы удержать нас на месте. Вокруг нас облака, клубясь, приобретали причудливые очертания в лучах летнего солнца.
Издалека сквозь рев ветра до нас донесся сигнальный удар колокола.
И мы ринулись вперед. На полной скорости, друг на друга. Адреналин бурлил в крови, принося с собой знакомое головокружительное ощущение восторга. Мы приближались друг к другу, пока не оказались совсем близко…
В последнее мгновение мы развернулись, выстрелили, уклоняясь в сторону, и жар от струи пепла, которую изрыгнула Аэла, пронесся надо мой, когда я прижался к спине Пэллора, чтобы избежать удара. Мы понеслись дальше, увлекаемые воздушными потоками, и я подумал:
«Мне все это знакомо».
Это Антигона сюр Аэла. Я хорошо знаю их обеих. И они мне вовсе не чужды и не враждебны, просто они такие, какие есть.
И мы с Пэллором отлично их знаем.
