Реацу у меня остается так мало, что я сражусь разве что с рядовым. Моя рука тянется ниже зонта, хватает… Но не воздух. Длинную белую рукоять, гравированную серебром.
Теперь, увеличенный реацу, в моих руках сверкает великолепное и пугающее…
Это не оружие, это атака в форме копья, метательная. Я жертвую почти всей своей силой, возможностью защищаться, оружием в руках. Все отдается способности. Концепция жертвы в обмен на силу. Это очень мощно. И не редкость для Зампакто.
Скажу только, что обычно это того стоит.
Копье, сверкая неистовым серебром и силой реацу, крутанулось в моих руках. Принял позу метателя, напрягая спину, как тетиву лука. Рука отводится назад, острие сверкает возле лица.
Он понял. Это кое-что, что способно нанести ему настоящий вред. Иначе я бы так не рисковал.
Лозы трещат, лопаясь одна за другой. Екай изо всех сил пытается вырваться.
- Я ругался на твое бессмертие, Екай. Но, знаешь… - мышцы почти звенят от того усилия, что я стараюсь вложить. – Зампакто шинигами, играющие с концепциями мира, тоже такая чушь собачья!
Бросок копья!
Он вырвался, прыгнул влево, торжествуя. Но я остаюсь спокоен.
Цукигами но Яри не просто какая-то глупая атака вперед, подобная Кидо. Она куда хитрее.
Если мой зампакто касался врага хоть раз – Копье попадет туда. Я ведь уже попал, просто сам этот факт, записанный миром, немного путается в том, когда и чем. Причина и следствие, следствие и причина, они кружатся вокруг острия копья вместе с воздухом, подчиненные лишь на время броска и не более… Но этого достаточно.
Копье Бога Луны мощно вонзается прямо в лоб Онигумо, туда, где я оставлял глубокую царапину в начале нашего боя.
Как небрежно ты оставляешь в своих ранах следы моего реацу, глупый Екай. Острие копья из реацу шипит, прожигая путь в мозгах Онигумо.
Екай застыл. А потом рухнул плашмя, на спину, как фишка домино. Копье стоит вертикально, все еще в голове, все еще убивая и убивая его, снова и снова, превосходя регенерацию и бессмертие.
Тело иногда судорожно дергается, но это все. Копье Бога Луны будет наносить урон и жечь врага, пока я удерживаю способность активной.
На какое-то время он повержен. Но, если он сейчас встанет… Горькая улыбка появилась в уголках губ. Что ж, я труп.
Лучше бы тому, кому я послал Адскую Бабочку, входя в поместье, поторопиться.
Кстати, шум из поместья прекратился. Я ощущаю огонек оммёдзи. Все еще живой, беспечный жрец. Но сюда не идет. Умный. Или раненный.
***
Шинигами в мантии заклинателя, глухой и бесформенной. Его голова и лицо прикрыты маской и шапочкой, оставляя лишь умные карие глаза озираться вокруг и проницательно подмечать все детали.
Он пришел всего минуту назад, а уже все вокруг облазил. Потыкал пальцем в башку лежащего Онигумо, погулял вокруг большого камня в середине двора. Очень любопытный.
- Тебе повезло, что расхождение времени сейчас четыре к одному, - мягкий мужской голос звучит из-под маски. – Иначе я бы не успел все оформить и придти сюда вовремя.
- Без удачи половина шинигами были бы трупами, - безразлично отвечаю я, кивая на камень с веревками. – Печать. Ты сможешь ее восстановить, Айзен?
- Да, разумеется, - легко отвечает он.
Отвечает, а сам прячет пробирку за пазуху, с алой реацу в ней. Духовная сила Онигумо.
- Никакой крови и плоти, - серьезно предупреждаю его я. – Слишком опасно.
- Просто реацу, - отмахнулся младший библиотекарь. – Ничего серьезного.
- Хотя я пригласил тебя ради этого, не знаю, как ты пронесешь это обратно…
Это была действительно проблема. Это не просто контрабанда, такие вещи караются законом. Нас бы за это по головке не погладили, обоих.
- За Сенкаймоном следит мой хороший друг, - слышно, как Айзен улыбается, говоря: - Он, скажем так, не обратит внимания на некоторые мелочи.
Я фыркнул. Если он сейчас говорил не про «дружбу» или взятки, а имел в виду свой читерский Шикай, то это был дьявольски тонкий подкол. О котором я бы «узнал» только тогда, когда сам Айзен соизволил бы сообщить миру о способностях Кьёко Суйгецу.
- Я на пределе, - предупреждаю я Айзена, видя черные точки, предвестники обморока.
- Понял, - вмиг стал серьезным шинигами.
Айзен повернулся к камню, поднял руки. Пальцы заклинателя складываются в такие замысловатые мудры, что я бы вывихнул пальцы, если бы попробовал повторить.
Прямо из воздуха на камень накидываются белоснежные веревки. Айзен достал новые офуда, одним взмахом руки наложил сразу десяток по кругу.
Я пошатнулся, Копье Бога Луны теряет цвет серебра. Екай шевельнулся, когти вонзаются в землю.
Айзен указал двумя пальцами на Онигумо. Прямо из камня, будто из воды, выстреливают веревки! Они хватают екая и тащат к камню!
В последнюю секунду я хватаю свой зампакто и выдергиваю изо лба Онигумо. Екай рухнул в камень так, будто он иллюзия, исчезнув там.
