Деревья расступались. Показался пригорок. Перед глазами юноши пронеслось всё то, что было здесь совсем недавно. Он. Илзе. Солнечный день, полный свежих цветов и их чудных ароматов. Всё было до того реальным — её голос, смех, порхание каких-то бабочек и шмелей. «Вроде не ссорились. Илзе ещё спала. После вчерашней экскурсии по замку она очень устала и теперь вряд ли рано проснётся; а чувство такое странное, точно с ней то-то случилось или случится вдруг. Что-то гнетущее, тяжелое, вязкое, заставляющего без конца возвращаться в тот день… Почему тогда мне не было так хорошо сразу, почему понял только сейчас, прошло ведь время?..» — мысли не давали покоя ни на мгновение.
Лай огляделся. Никого. Серые силуэты деревьев. Лёгкая туманная дымка, уже не такая вязкая и липкая, как сперва. С ветки сорвалась первая за сегодня ворона. Её перья оборванные, в крике — боль и тоска. И тут же шорох. Снова встревоженный взгляд. Учащённое сердцебиение. Ужас. Различные мысли.
-Кто здесь?! — прошептал он сквозь пелену настигнувшего страха.
Ответа нет. Тишина. А после снова приступ паники. Какое-то странное видение перед глазами. Тихий щелчок. Миг — и ужасная боль, пронзившая левую руку. Лай не сразу понял, что произошло. В голове всё перемешалось, слышался Её громкий смех, виделись яркие белоснежные лепестки. Короткие волосы и венок. Потом очнулся. Тотчас аккуратно обернулся и лишь тут краем глаза увидел вдали человека. Лучник! С силой ухватился за стрелу и, стоная и изнемогая от боли, попытался её вытащить. Никак.
Снова неудача. Сломанное перо. Алая кровь на фоне бледно-зелёных листьев. Он лёг, откинувшись на траву, и опечаленно прикрыл глаза. Тонкая кожа была очень нежной, и веки дрожали от напряжения. Человек, стоящий вдалеке, подумал, что он обессилел и умер; сорвался с места, подбежал к другому дереву, а после скрылся вдали. Время сумело спасти Лая. А ведь смерть была так близка! Она в последний раз посмотрела на него своим мужским обличием — и исчезла.
От кого? За что на сей раз? О, если бы он только мог знать эти страшные ответы!.. Разумеется, ни о каком коне теперь не было и речи. Минимум, завтра. Сегодня уже нельзя идти. «Что если стрела отравленная?» — новое предположение испугало и заставило вздрогнуть. Он встал, отряхнулся от налетевших с вершины листиков и прочей цветочной трухи, коей были полны ветви высоких деревьев, и, постоянно оглядываясь, медленно пополз к реке. Пополз не от того, что не мог идти. Перепуганное сознание Лая было и без того омрачено ужасным отношением людей. Он без конца думал о том, кто это мог быть и за что этот человек решился так поступить? Кто знает, на Лае была хорошая одежда. Может, сапоги понравились или шуба.
Вряд ли этот лучник сумел разглядеть через туман его глаза! Будь они ещё красные, ладно, выделялись из виду бы, но нет, они чисты и прозрачны, как вода. Жаль, но в Митисе именно таких людей называли вампирами. Вероятно, кто-то однажды понял, что в жизни не всё такое, каким кажется, и потому люди искали «зло» в каждом лучике света. Однажды, помнится, мама рассказывала об этом, люди тоже убили много вампиров. Среди них больше половины — голубоглазые. Кто виноват в том, что они просто были родственники? Их не поняли. Цвет обвинили и осквернили. И с тех пор синий и голубой цвет закрепился за тёмными силами… Они даже младенцев убивали, если те имели такие глаза! Уж не смешно ли? Не зря у Илзе они карие…
Он коснулся окровавленными ладонями хрустальной холодной поверхности и сделал первый глоток. Пил много, точно зверь, брызгал водою в глаза, чтобы чётче видеть происходящее и перестать тонуть в воспоминаниях, и долго смачивал водой рану. Кровь по-прежнему сочилась, приходилось слизывать её с рук и припадать к ране, как прежде он делал с бокалом полным этого алого вещества. Жажда давала своё, путала сознание и заставляла пить, а после он опоминался, ведь он наоборот хотел остановить её!..
Сердце бешено колотилось, чувствовалось покалывание в груди и в руках. По телу пробегала дрожь, ещё и ветер как на зло усиливался. Но вот стрела была уже вырвана, она валялась среди красивых камушков маленькой щепкой и отдавала лазурной воде последние капельки его крови, а та сливалась с водой и вновь исчезала из виду… Лишь на другом берегу, точно смеясь, распускались алые лепестки ликориса. Эта чёртова лилия появлялась из земли не просто так и всегда точно насмехалась над жизнью! Теперь понятно, почему она росла целыми полянами при входе в замок — зло, совершённое Аленом, природа ему не прощала, изменить сама ничего не могла, а потому лишь показывала другим такие знаки, надеясь, что её кто-то поймёт и поможет…
