Я всегда говорю молодым, подающим надежды писателям, как важно собрать вокруг себя хорошую команду. Мне удалось окружить себя замечательными людьми. Среди них я должна назвать своих агентов Дженнифер Гейтс и Эсмонда Хармсуорта; своего редактора Дженнифер Эндерлин и многих других сотрудников издательства «Сент-Мартинс Пресс», в том числе я хочу поблагодарить Мэта Балдаччи, Джона Карле, Кэрри Хамильтон-Джонс, Лизу Сенц, Мэтью Шира и Нэнси Трайпак, Майка Сторрингса за замечательную обложку, обившую все пороги команду продаж и Салли Ричардсон за чуткое руководство.
Искренняя благодарность:
Членам общества Анонимных алкоголиков во Франклине за то, что позволили посещать ваши собрания.
Нейту Ларкину, Расти Оуенсу, Майку О’Ниллу и его сыну Майклу О’Ниллу за бесценные сведения.
Церкви Орчард-черч во Франклине, и в отдельности Крису Картеру за то, что прочитал ранний вариант рукописи и поделился ценными советами.
Сарре и Кэрри Драмхеллер, прирожденным рукодельницам.
«Мисс» Пэм Диллон, «мисс» Джейми Беттс и «миссис» Лори Гриффит из детского сада «Литл Скул» за добрые сердца.
Лидси Уолфорд за неоценимую помощь в течение всего года. Но проясним сразу, ты сама расскажешь девочкам, что переезжаешь в Ирландию, а не я!
И наконец, хочу поблагодарить Бейли за то, что был рядом со мной столько, сколько мог.
Для чего же мы живем, если не для того, чтобы облегчить жизнь друг другу.
Прошлой ночью белоснежным ковром выпал снег, покрыв кусты за окном сверкающими белыми шапками. Я опустилась на стул за кухонным столом и налила в кофе сливки. Перед домом возился с машиной мой друг Джек, на морозном воздухе клубился пар от его дыхания. Мы не так давно знакомы, всего год прошел, но какой год! Год Чудес – вот как я его прозвала. В голове до сих пор не укладывается все, что со мной случилось, и едва ли когда-нибудь получится разобраться. Может, и незачем понимать. Может, без загадки пропадет и волшебство.
Раньше, когда дети были маленькими, я обожала рождественскую пору. Сразу после Дня благодарения я ставила любимую кассету с песнями Бинга Кросби, Розмари Клуни и Берла Айвза, и дом наполнялся звуками Рождества. Я доставала с чердака деревянный вертеп и потрепанную искусственную елку, и вместе с детьми и мужем мы принимались ее украшать. Каждый раз получалось, что гирлянд на ней слишком много, а шариков маловато, но фотографировались мы с ней так, будто стоим перед рождественской елью у Белого дома, не меньше.
Как-то Мэтью, мой младший, сидел в гостиной, прижавшись носом к окну, и смотрел, как наша лужайка покрывается снегом.
– Вот теперь настоящее Рождество! – воскликнул он.
– Рождество – это не про снег, – поправила его я, – в некоторых странах ни снежинки не выпадает. Рождественское обещание – вот в чем его суть.
– Обещание чего? – спросил Мэтью, не отрываясь от снегопада за окном.
– Обещание любви и благодати, – сказала я, присев рядом с ним на полу. – Благодать была дарована нам в день Рождества. И большего обещания не сыскать.
В тот год мой муж Уолт решил организовать приключение для всей семьи – отправиться в лес и срубить нашу собственную живую елку. Укутав детей потеплее, мы поехали на ферму одного знакомого, а оттуда Уолт долго вел нас сквозь бесчисленные пастбища. Наконец мы набрели на маленькую рощицу, и Дэниел, мой сын, выбрал подходящее дерево. Приготовившись рубить ствол, Уолт обломил нижние ветки, однако стоило ему нанести несколько ударов, как он устало припал к дереву, с трудом переводя дыхание. Не догадался заточить топор утром перед поездкой.
Дети пытались помочь, каждый из них хотел потягаться с деревом, но, конечно, они были слишком малы. Уолт злился на себя, что не заточил топор, а я с трудом сдерживала смех. Муж лег на живот, строгая ствол топором, будто перочинным ножиком, колкие лапы ельника лезли ему в лицо – словом, не рассмеяться было невозможно. Пару раз он толкнул дерево, а в итоге только сам упал на землю. Глядя на это, дети взвизгнули и принялись радостно бегать вокруг елки и трясти ее. Еще какое-то время Уолт рубил, строгал и лупил несчастное дерево, но в конце концов сдался. Весь обратный путь сквозь пастбища до машины мы хохотали.
Семь лет приход Рождества был для меня кошмаром. За две недели одного за другим я потеряла мужа и младшего сына. Мне было больно вспоминать наши теплые семейные истории, но и забыть их я не смела.
