Как говорила его мама, самые важные уроки в жизни никогда не даются сразу. Для их усвоения требуется время, и потому они повторяются вновь и вновь, пытаясь нас сломить. Все, что снова и снова делал Чез, только рушило его жизнь. Стоило ему выпутаться из одной истории, как он попадал в другую. В каждом новом городе он только быстрее набивал шишки и попадал в ту яму, что сам же себе и вырыл.
Может, ему и хотелось остановиться, но он не мог – и все больше себя за это презирал. Душу охватил непроглядный мрак. До недавнего времени он кое-как справлялся, однако недавно стало ясно, что сил больше нет.
Чез сел на пол и прислонился к стене. Так, с банкой пива в руке, он и просидел до рассвета.
Если мир для тебя слишком холоден, разожги огни и согрей его.
В понедельник, очнувшись в одиннадцать, Чез нащупал пачку ксанакса и запил таблетку тремя стаканами воды. Рецепта у него не было, но он знал, где раздобыть лекарство, иначе не протянул бы и дня. Этой мудростью с ним поделился один приятель, склонный к выпивке, еще несколько лет тому назад: чтобы помочь организму начать двигаться после ночи веселья, нужно принять таблетку. Парень оказался прав: одна-две пилюли действительно позволяли прийти в себя и снова быть в строю наравне с коллегами.
Когда Чез вышел на парковку, его заметила хозяйка квартиры Меллори и помахала рукой. Пару раз они уже пересекались, и от встреч с ней Чезу было не по себе. Людей типа Меллори его родители называли манекенами. Манекены, говорил отец, пытаются разве что выглядеть как люди, на большее они не способны. Цель у них одна – прожить свою жизнь. Они только и делают, что бредут на работу и обратно, попутно покупая дом, машину и все такое прочее, а до тебя им нет никакого дела. Избегая лишних проблем, такие люди никогда не участвуют в общих начинаниях и не поддерживают никакие организации – существуют себе, и довольно. Родители весьма огорчились бы, узнай они, что он спокойно живет, ни о ком, кроме себя, не думая и ни о чем не беспокоясь. Меллори завела разговор о своей работе, походе к стоматологу и о подскочившем холестерине. Чтобы оборвать беседу, Чез ускорил шаг, помахав хозяйке на прощание.
По пути на работу он снова увидел, как из подвала церкви выходит толпа и наводняет площадь. С одним из вышедших Чез столкнулся и едва не упал, – мужчина же плюхнулся задом на землю. «Ты в порядке, Фрэнк?» – кто-то помог ему подняться. «Простите!» – крикнул он Чезу вдогонку, но тот уже скрылся из виду.
Чез торопился в отдел корреспонденции: пока он не скопил денег, чтобы перебраться куда-нибудь подальше, терять работу было нельзя. Он бежал к лестнице сквозь главный зал, когда его окликнули:
– Чез?
Мистер Уилсон!
– Ты не мог бы выйти на улицу и разобраться с бездомным? Он безобидный, просто покупатели не заходят в магазин, пока… – Мистер Уилсон покрутил рукой в воздухе, пытаясь подобрать слова. – Ну, сам понимаешь.
Чез хотел было сказать, что его смена еще не началась, однако кивнул и выбежал на улицу: чем раньше он уладит эту проблему, тем быстрее поговорит с Джуди об отпечатках пальцев.
У магазина, засунув руки в карманы, стоял молодой человек в серой шерстяной шапке, натянутой на уши. На нем были штаны цвета хаки, рабочие ботинки и большая, явно не по размеру, куртка «Кархарт»; худое лицо покрывала щетина.
– Привет, – сказал Чез, подходя к нему.
– Что такое? – откликнулся бездомный, не вынимая рук из карманов.
– Ждешь кого-то?
– Нет.
Чез спешил, поэтому парень начал его раздражать.
– Тебе что-нибудь нужно?
– Нет.
Каждое слово приходилось вытаскивать клещами. Сложив руки на груди, чтобы согреть пальцы, Чез огляделся. Рядом с беседкой на площади кто-то украшал три большие пихты.
– Я Чез.
– Майк, – представился бездомный.
Пытаясь придумать, что сказать дальше, Чез замолчал.
– Может, расскажешь мне, чем я тут мешаю вашему главному? – спросил Майк.
– Из-за покупателей, ну знаешь…
– Боятся, что я нападу на них и скроюсь с обновками от «Гуччи»?
Чез пожал плечами.
– Ладно, не волнуйся, ухожу. Я просто хотел осмотреться в новом городе, всего пару дней как с автобуса сошел.
Чез улыбнулся и достал из кармана несколько долларовых купюр.
– На кофе и перекусить. Я здесь тоже недавно. Слышал, что у Гримшоу, тут неподалеку, недурно кормят.
Майк взял деньги и сунул их в карман.
– Теперь бабульки могут вздохнуть с облегчением, – бросил он, удаляясь прочь.
Расталкивая покупателей, Чез пролетел сквозь магазин и, миновав створки распашных дверей, очутился в комнате с грязно-желтыми стенами из шлакобетона. С одной стороны комнаты возвышались стеллажи для писем, адресованных в разные отделы магазина, о чем гласили напечатанные на каждом отсеке надписи. Вдоль двух других стен тянулась белая стойка, заваленная ящиками и коробками. Под потолком гудели громадные промышленные лампы. К Чезу обернулись две девушки: одна сошла бы за ровесницу, другой было лет тридцать пять.
– Привет, я Чез.
