Рождественская надежда полностью

Именно поэтому Чез терпеть не мог детей.

На столе Донован заметил остатки недоеденной пиццы и тут же открыл коробку.

– Это твое? – спросил он и, не дожидаясь ответа, подцепил кусочек.

– Ешь, все равно уже все облапал своими грязными руками.

Донован жадно проглотил кусок пиццы, стоя у стола, и потянулся за следующим.

– Ты что, не ужинал?

Мальчик помотал головой. Кусочек сыра, свисавший изо рта, прилип к подбородку.

– Я так понял, это твоя мама там работает?

Он кивнул.

– Как ее зовут?

– Мама.

– А другие как ее называют?

Мальчик пожал плечами.

– Ладно, потом выясним. Кажется, я ей сразу понравился.

– Не-а, – промычал Донован с набитым ртом.

– Да я знаю, это опять сарказм. Сколько тебе лет?

Он показал пять пальцев.

– А тебе?

Чез показал два пальца на одной руке и четыре на другой.

– Знаешь, сколько это?

Донован покачал головой.

– Двадцать четыре.

– Много!.. Ты старый.

– Умеешь ты поднять самооценку, – сказал Чез. – Твой папа на работе?

Продолжая жевать, Донован пожал плечами.

– У тебя есть папа?

– Никогда этого ублюдка не видел.

– Нельзя так выражаться.

– Почему? Мама всегда так говорит.

– Ну да, но детям так говорить нельзя.

– Почему?

– Спроси у мамы.

– Зачем?

Разговор зашел в тупик. Чез допил вторую банку пива. Хотелось еще.

– Да забудь.

Он достал из шкафа одеяло и подушку и постелил постель.

– Почему бы тебе не поспать немного, пока мама не освободится?

Донован вскарабкался на стол.

– Я пить хочу, хочу колы, – сказал он, хватая кружку Чеза.

Чез не успел его остановить, и мальчик сделал большой глоток.

– Фу! Что это за мерзость?! – воскликнул Донован, высунув язык от отвращения.

– Неважно, попей воды.

– Я хочу колы!

– Маленьким детям вредно пить колу на ночь, даже я это знаю, – сказал Чез, пряча кружку за спиной. – Будешь воду?

Донован помотал головой.

– Тогда ложись спать, а я пойду скажу твоей маме, что ты здесь.

Мальчик улегся.

– Знаешь, где ты? На посту охраны. Встанешь с дивана – сирены во всем здании зазвенят. Сейчас введу специальный код на пульте управления. – Чез с умным видом принялся клацать по кнопкам калькулятора на столе. – Тихо-тихо лежи и не вставай, – сказал он, когда Донован приподнял голову, – я уже ввел код. Настроил сирены на твой вес.

Озадаченный мальчик натянул одеяло до подбородка. Чез выключил свет, оставив гореть лампочку в ванной, и вышел из комнаты. Пару минут он постоял, прислушиваясь. Донован действительно уснул. Жестами Чез сообщил об этом его матери, и та, не выключая пылесос, кивнула. «Жду не дождусь, чтобы работать с тобой каждую ночь», – прошептал он про себя.

В час ночи мама Донована пришла за ним в комнату охраны.

– Я могу донести его до машины. Кстати, я Чез, а вас как зовут?

Ничего не ответив, она смерила его взглядом.

– Я присмотрел за вашим сыном, – разозлился Чез. – Думаю, я имею право узнать, как вас зовут.

– Карла, – буркнула девушка.

Чез поднял Донована так, что маленькие ручки повисли у него на шее, и Карла открыла заднюю дверцу «шевроле кавалер».

– Тут есть детское кресло? – шепотом спросил он.

Карла покачала головой.

Чез посадил мальчика на заднее сиденье и пристегнул ремень. Тряхнув головой, Донован приоткрыл глаза.

– Засыпай, – сказал Чез.

– Спокойной ночи, Спез.

Карла завела мотор.

– Рад был помочь! – крикнул Чез вслед уезжающей машине.

К двум часам ночи он закончил обход, включил сигнализацию, сложил форму в шкаф, переодевшись в толстовку и джинсы, и пошел домой. Его путь пролегал через городскую площадь. На трех пихтах уже горела гирлянда, и все было готово к Рождеству. В двух шагах от площади, перед зданием библиотеки, на скамейке, обняв себя руками, спал мужчина. Майк, бездомный. Узнав его, Чез остановился и долго смотрел, как он спит, силясь понять, как можно ночевать на таком холоде. Наконец Чез замерз и, покачав головой, побрел к своему дому. Холодный воздух больно покалывал горло.

В одном из окон соседнего дома Чез увидел женщину с ребенком на руках. К мальчику подошел мужчина и, приобняв, поцеловал его в лоб. Чез вспомнил, как сам болел в детстве, и отец вставал из-за него посреди ночи. Трудно было сделать больше, чем делала для малыша мама, но папа все равно приходил погладить его по плечу и рассказать пару глупых шуток… К горлу подступила тошнота.

Рухнув на матрац, Чез открыл банку пива. Комнату освещали рождественские гирлянды у дома напротив – свет пробивался даже через закрытые жалюзи. Чез ненавидел эти гирлянды и хозяев этого дома. Он ненавидел свою квартиру и свою жизнь за то, что, в сущности, в ней никогда ничего не менялось, несмотря на вечно новые города, новых девушек и новые места работы. Он думал о Доноване и о спящем на скамейке Майке. И пил, пока не отключился.