- Расскажи мне о своем брате.
Она улыбнулась, и я увидел воспоминания в ее глазах.
- Когда я былa ребенком, он делал это каждый год. Hачинал в День Благодарения и продолжал до самого Сочельника. В нашей столовой было окно, выходившее на город. Видишь ли, мы жили на холме. В то время я этого не понималa, потому что былa ребенком, но вдалеке виднелась радиовышка, и на ней мигал красный огонек. Ну, мой брат показывал мне этот свет, как только стемнеет, и говорил, что это едет Санта-Клаус.
Я улыбнулся ей.
- Это хорошая история.
- Это было круто для ребенка. Сомневаюсь, что когда-нибудь увижу его снова.
- Да, - сказал я. - Думаю, нет. Не думаю, что я снова увижу свою жену.
- Не зналa, что ты женат.
Я показал ей свое кольцо.
- Уже некоторое время.
- Как ее зовут?
Улыбка сползла с моего лица.
- Не могу вспомнить.
Несколько мгновений мы просто сидели в тишине, глядя на иссохшие тела. Я подумал, что, может быть, это все, и подумал, будет ли мне больно, когда я, наконец, упаду на бетон, как высохшая шелуха. Страх действительно овладел мной в тот момент, и я начала дрожать, холод и ужас работали вместе, чтобы связать мои кости льдом. Онемевшими пальцами я сунул руку в задний карман и вытащил записку, написанную женой, чье имя я не мог вспомнить. Вещи, которые мы хотели или нуждались, подарки для детей, в существовании которых я не был уверен. Я смутно припомнил, что написал что-то о новом телевизоре внизу.
Я развернул квадрат белой бумаги и посмотрел на обе стороны.
Пустой.
Что-то щелкнуло у меня в горле, и я проглотил это, горькое, как пережеванный аспирин.
- Что ты хотел сегодня купить? - cпросил я женщину рядом со мной.
- Я не уверена, - сказала она. - USB-кабеля, возможно. Даже не знаю, что это такое.
- Никогда не слышал.
- А что насчет тебя?
Я показал ей листок. Ничего, кроме складок.
- Черт меня побери.
И тут стеклянные двери открылись. Я почти ничего не заметил. Странный щелкающий звук едва проникал в мои мысли. К тому времени, как я заметил звук, женщина уже положила руку мне на плечо, указывая туда, где обе двери были широко распахнуты. Свет, казавшийся затхлым и тошнотворным, пролился на тротуар. Я не видел ни одного работника магазина, вообще никаких признаков жизни.
- Что будем делать? - спросила она.
Время шло, пока я думал об этом.
- Пойдем по магазинам, - предложил я.
Я оттолкнулся от стены, пока не встал на ноги. Затем я помог ей встать. Она кивнула, и мы направились к дверям.
- Им лучше не впихивать какую-то лотерейную ерунду, - сказала она. - Я здесь с полуночи и не собираюсь терять свое место в очереди.
- Tы и я, вместе, - я улыбнулся, прогоняя часть страха. - Это действительно хорошо быть с кем-то прямо сейчас.
- Взаимно, - сказала она. - Счастливого Рождества.
- Ага. Cчастливого Рождества.
Ее рука скользнула в мою, и я крепко сжал ее. Мой живот сжался, но глубокий вдох расслабил его. Может быть, все будет хорошо, а может быть, все пойдет не так. Мы не можем этого знать. Взявшись за руки, мы вышли из холода. По крайней мере, мы были не одни.
Пeрeвoд: Ceргeй Ивaнчeнкo
Дом был идеальным.
Несколько лет он находился в риэлторском аду, непродаваемый, поскольку прошлые владельцы покинули город, не оставив наследников, а банк, забравший участок, обанкротился. Где-то между делом купчая на дом запылилась в архивах. Но, наконец - наконец-то - бардак уладили и, за пару дней до Рождества, Роджер, Лидия и Дилан Уоршемы смогли въехать.
Это был двухэтажный кирпичный дом в стиле «Америкен Крафтсмен», лет шестидесяти, но сохранивший первоначальный облик. С четырьмя спальнями, двумя ванными комнатами и туалетом, и подвалом с отделкой - более чем просторный для них троих, но они ожидали в ближайшем будущем как минимум одного прибавления в семействе. Спрятавшийся в уютной лощине среди нескольких акров леса, с рыбным прудом в дальнем конце участка - настоящий идеал для семьи. Жить придется в двадцати минутах от Эйкен Милл, маленького сонного поселения, но в тех случаях, если им понадобится или захочется чего-то, что не может предложить небольшой городок, Роанок всего где-то в часе езды по шоссе. Лидии в особенности надоел тесный таунхаус в Эйкен Милл, где они жили последние восемь лет, и провести очередную зиму там, в районе, который становился все более злачным, казалось мрачной перспективой. Здесь же у Дилана будет здоровый свежий воздух, больше места для игр и даже лес для исследований - ну, когда подрастет. Сейчас, в восемь лет, мальчик был очень независимым, малость гиперактивным и иногда баловником. Пока что в прогулках по лесу его придется сопровождать либо ей, либо Роджеру.
