– Понял! – меня озарило.
– Что ты понял? – удивленно спросил доктор Рингл.
– Я знаю, где Катрина! Следуйте за мной!
Я побежал назад по коридору в восточный угол здания, к служебному лифту. Доктор Рингл в своем кресле еле поспевал за мной, позвякивая колокольчиками. В лифте я нажал на кнопку восьмого этажа.
Лифт остановился, створки раздвинулись. Я снова оказался на том месте, где сломал себе руку, и поглядел на коридор, с плавным наклоном шедший в сторону лестницы. Там в своем бумажном мешке сидела Катрина. Она вся была одета в белое, за ее спиной виднелись крылья из перьев. Мы с доктором медленно приблизились к ней.
– Ты выглядишь как прекрасный ангел, – сказал я, подойдя к ней вплотную. Она не ответила, даже не пошевелилась. – Почему ты поднялась сюда? Ведь представление уже началось!..
Она молчала.
– Кат, доктор Рингл вернулся с севера. Он тоже здесь.
Тут она подняла голову, медленно обернулась и посмотрела на него сквозь прорези в мешке, изрядно уже потертом.
– Привет, Санта, – сказала она. По ее голосу я понял, что она только что плакала.
– Привет, моя девочка. Я скучал по тебе.
– Я тоже. Я хотела поблагодарить вас.
– За что, мисс Катрина? – Доктор Рингл широко улыбался.
– Вы знаете, за что, – ответила она. – За мой рождественский подарок – тот, про который я написала на красном листке.
– О да! Что ж, я рад. Но ты заслужила его, так и знай.
– Вы что, уже отдали ей подарок на Рождество? – спросил я.
На моем лице отразилось удивление. Я не мог понять, как доктор Рингл мог отдать ей рождественский подарок, если он был так долго в отъезде и видел сейчас Катрину впервые за несколько недель.
– Это фигура речи, парень. Фигура речи. Но сейчас рождественские подарки – не самое главное. Сейчас нам надо понять, как уговорить некую Катрину Барлоу пойти на рождественское представление. Я слышал, там недосчитались одного из их самых необыкновенных ангелов…
– Я не пойду. Не могу.
– Почему, Катрина? Ты же так хорошо пела на репетициях! – взмолился я.
Она повернулась и наконец посмотрела на меня своими большими зелеными глазами.
– Мо, на репетициях все было по-другому. Все дети там уже привыкли к этой ненормальной с мешком на башке. Но теперь в зале будет много зрителей. Они станут смеяться надо мной, когда я выйду на сцену. Они подумают, что это какой-то розыгрыш для веселья. А мне не хочется, чтоб надо мной смеялись. Я хочу, чтобы меня оставили в покое, хочу остаться одна, чтобы никто надо мной не смеялся…
– Над тобой никто не будет смеяться, – неуверенно возразил я. Но это было не так. Люди всегда смеются, когда чего-то не понимают.
– Будут, и ты это знаешь. Я не могу выйти на сцену без моего мешка, потому что у меня уродливое лицо, и оно их до смерти напугает. И не могу выйти с бумажным мешком на голове, потому что это вызовет смех.
– Ты не безобразная, – возразил я.
– Откуда ты знаешь? Ты никогда не видел меня.
– Нет, видел! Однажды. Когда мы упали с этой вот лестницы. Я видел тебя. Твой мешок слетел с твоей головы, когда мы падали. Прямо перед тем, как вырубиться, я видел тебя. Ты не безобразная, Катрина.
Катрина вскинула голову и заглянула мне в глаза, пытаясь понять, говорю ли я правду.
– Ты красивая девочка, которая заболела, – взахлеб продолжал я. – Вот и все. К тому же, по-моему, твоя красота особенная, не такая, как у большинства людей. Поэтому все, что они говорят о тебе или думают, не имеет никакого значения, это тебе понятно?
Она притихла, но по ее глазам было видно, что она пытается оценить значение того, что я только что ей сказал.
– Но… – пробормотала она наконец, изо всех сил стараясь скрыть, что ее обрадовали мои слова. – Что из того? Если ты не считаешь меня безобразной, еще не значит, что это не так. Я не выйду на сцену без моего мешка. И с ним я тоже не выйду. Я буду просто сидеть тут, пока все не закончится. К тому же два дня у меня ужасно болела голова, и сейчас я неважно себя чувствую.
Кажется, доктор Рингл забеспокоился, когда она упомянула про головную боль, но ничего не сказал, и какое-то время мы просто сидели и молчали.
– Кат, – спросил я потом. – А ты бы вышла на сцену, если бы ты была не одна с мешком на голове?
– Что ты хочешь этим сказать?
– Только то, что сказал. Ты бы спустилась вниз и участвовала в представлении, если бы не только у тебя одной на голове был бумажный мешок?
– Я… пожалуй. А что?
– Отлично! – воскликнул я. – Доктор Рингл, пожалуйста, отведите Катрину на представление! Мы встретимся за сценой через десять минут!
– Но Мо! – закричала мне вслед Катрина, когда я побежал к лифту. – Постой! Мо! Что ты задумал?
Мне было некогда отвечать. Я не мог терять ни минуты, чтобы Катрина вовремя успела к своему выходу.
