Салли досталась буква Т в слове “Рождество”. Каждый ребенок должен был выйти на сцену с большой буквой и рассказать, что она означает. Буква Р в слове “Рождество” означала рогалик, О — остролист и так далее. Ее кусочек звучал так:
Салли считала этот стишок глупым и нелепым. Миссис Миллс сама его сочинила. И вообще, буквы должны были означать совсем другое: Р — это Рим, а О — отец Иосиф. Салли хотела играть букву О, но потом обрадовалась, что миссис Миллс выбрала Кенни Придди, а не ее. Ведь миссис Миллс решила, что О будет означать омелу, а это значило бы, что придется с кем-то целоваться, и дети наверняка бы начали смеяться.
Салли пыталась объяснить все это своей лучшей подруге, девочке по имени Тэмми Данкин. С Тэмми никто особо не дружил, у нее иногда текло из носа, но она нравилась Салли, потому что всегда соглашалась играть в ее игры. Обычно игры были на религиозные темы: Салли падала на землю и притворялась мертвой, а Тэмми стояла рядом на коленях, умоляя Бога ее оживить. Салли умела так убедительно лежать без движения, почти не дыша (даже когда Тэмми трясла ее или дергала за волосы), что Тэмми пугалась и начинала плакать.
Сейчас Тэмми сидела с пухленькой девочкой в другом конце зала, у обеих на головах были оленьи рога, и они вдвоем ели орехи из одного бумажного стаканчика. Салли заметила, что Тэмми смотрит на нее с тоской, но нарочно очень медленно отвернула голову, чтобы Тэмми поняла, что они все еще не разговаривают.
Несколько недель назад, во время перемены, Салли отвела Тэмми в сторонку и объяснила, что рождественское представление миссис Миллс — это святотатство, ведь в ней не упоминается Христос. Салли сказала, что им обеим теперь нужно молиться и каяться, чтобы Бог простил миссис Миллс. “Для нее было бы лучше, если бы ей на шею повесили жернов от мельницы и бросили в море”, — торжественно произнесла Салли, но Тэмми не впечатлилась. Она все время оглядывалась по сторонам, дергала коленками, в конце концов заявила: “Мне нравится миссис Миллс” — и убежала играть в скакалку.
Раньше Салли просила Бога о милосердии, но теперь она молила Его о возмездии. Она была уверена, что Он услышит ее молитву, ведь ее покаяние было серьезным. Она ходила по дому с завязанными глазами, пока Лея не услышала, как она натыкается на мебель, и не заставила ее снять повязку. Из сарая Салли притащила в свою спальню колючий коврик из проволоки и по ночам молилась на нем на коленях. Всю последнюю неделю она выбрасывала обеденный сэндвич и отказывалась от вечернего десерта. Она молилась о самых страшных вещах, какие только могла вспомнить из Библии: чтобы огонь пал с небес, чтобы саранча заполонила город, чтобы стены столовой рухнули, как когда-то рухнул храм вокруг Самсона. Теперь, когда до начала спектакля оставались считаные минуты, Салли была уверена, что Бог обязательно ответит на ее молитвы.
Внезапно она почувствовала, как чья-то большая рука впилась в ее плечо. Салли обернулась и увидела миссис Миллс. Та возвышалась над ней, а ее огромные глупые глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит, как спелые черешни. На груди у нее красовалась рождественская бутоньерка, подаренная классом, а красное платье с завязками на талии подчеркивало ее живот, который выпирал больше обычного. Ломкие волосы цвета персика были уложены в высокую прическу, но кудри уже выглядели потрепанными, как у старой куклы. Салли с некоторым удовольствием вспомнила, как однажды ее мама сказала, что миссис Миллс не следует ходить с такими неопрятными волосами. “Бедняжка, — сочувственно произнесла ее мать. — Наверное, у нее просто нет денег на нормальную прическу”.
— Салли, — строго произнесла миссис Миллс, не отпуская плечо девочки. Салли это жутко раздражало; ей всегда было неприятно, когда миссис Миллс к ней прикасалась. — Что ты здесь делаешь? Твое место там, с рождественскими буквами. Ты еще даже не надела свой костюм.
— Да, мэм, — пролепетала Салли и попыталась отстраниться.
— Ну-ка, брысь! — скомандовала миссис Миллс и шлепнула Салли программкой по спине.
“Там будет плач, и стон, и скрежет зубов”, — подумала Салли, чувствуя, как щеки начинают пылать от унижения.
У дверей столовой столпились “рождественские буквы” — дети, которым предстояло выступать. Они ждали, пока им поправят костюмы, и прихлебывали из стаканчиков фруктовый пунш. Несколько мам возились с нарядами, и Салли с огорчением заметила среди них миссис Данкин, маму Тэмми. Перед занятиями Салли вместе с Леей столкнулась с ней в продуктовом магазине. Миссис Данкин, толкая тележку, подошла к ним и после пары вопросов о школе вдруг обратилась к Лее.
— Вот эта, — она кивнула в сторону Салли, — фантазерка, каких свет не видывал.
— Простите? — удивилась Лея.
— Вы не поверите, — продолжила миссис Данкин с нарочитой веселостью, бросив при этом на Салли недобрый взгляд, — чего только она не наговорила моей Тэмми!