— Кенни, — протянули одновременно Розмари Митчелл и Фрэнки Детвейлер, устало и без энтузиазма.
— Ну так скажите ему, чтобы замолчал. — Она распахнула дверь столовой, и в коридор хлынул свет. — Иди, — шепнула она мальчику с буквой Р и слегка его подтолкнула.
Салли едва различала что-то перед собой, кроме нескольких пухлых сияющих лиц в первом ряду. Зал накрыла волна аплодисментов. То тут, то там сверкали фотовспышки. Кто-то с кинокамерой, сильно пригнувшись, шел по проходу спиной вперед. Затем аплодисменты стихли, и в зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом программок и жужжанием кинокамеры.
— Р — это рогалик, — неуверенно начал мальчик. Он был в группе тех, кому чтение давалось тяжело.
— ...помогут, — прозвучал чей-то голос у сцены.
— Помогут, — облегченно повторил Р.
Не дождавшись, пока стихнут аплодисменты, девочка с буквой О торопливо начала свое четверостишие, тараторя слова с такой скоростью, чтобы все увидели, как хорошо она их выучила:
Теперь настала очередь Тэмми Данкин. Она кокетливо склонила голову набок и широко распахнула глаза:
— Ж — это животное “северный олень”, — пропела она тонким, наивным голоском. Неужели она думала, что никто не заметит ее притворства?
— Ах, какая прелесть! — хором отозвались мамы, хлопая в ладоши так, словно Тэмми только что сотворила нечто гениальное. Они купились на ее сладкий голосок и крошечный рост, ведь она была самой маленькой девочкой в классе. Тэмми хихикнула и, к отвращению Салли, сделала реверанс. Тэмми походила на тех ослушавшихся “детей Израилевых” — прекрасно знала, как надо себя вести, но с удовольствием нарушала правила, лишь бы ее похвалили.
Все замелькало слишком быстро, гораздо быстрее, чем Салли себе представляла. Ей почему-то казалось, что вечер растянется на несколько часов. Через несколько мгновений очередь дойдет до нее. Глаза затуманились слезами, все перед ней превратилось в мутное пятно света.
— Д — это декабрьская сосулька, — протянул Фрэнки Детвейлер, тоже явно стараясь выглядеть милым.
Внезапно дверь столовой распахнулась, с грохотом ударившись о стену.
Салли вздрогнула и подняла голову. Испуганные мамы, как по команде, вытянули шеи, пытаясь понять, что происходит. Миссис Миллс вскочила со своего места за пианино и в сильном волнении поспешила к двери.
Мамы зашептались.
— Эй, — сказал Фрэнки.
У двери можно было расслышать сбивчивый голос миссис Миллс:
— Прошу прощения, сэр, у нас сейчас идет небольшой спектакль, не могли бы вы...
— Прочь с дороги!
Миссис Миллс попятилась, ее глаза, как у обезумевшего зверька, метались из стороны в сторону, и в зале, где только что перешептывались матери, повисла тишина.
Это был мужчина в засаленной футболке, ковбойских сапогах и потрепанных джинсах. Огромный, небритый, с налитыми кровью глазами. На его предплечьях извивались иссиня-черные татуировки. В руке он сжимал бутылку виски. Пошатываясь, он добрался до авансцены и остановился в свете прожектора, моргая и заслоняя глаза рукой.
— Рэйлин, — прохрипел он. — Ты где, Рэйлин Придди?
— Эй, — удивленно произнес Кенни, — это мой папа.
Громко заскрипел стул, и мать Кенни вскочила на ноги.
— Убирайся отсюда, Генри Ли, пока я не вызвала полицию! — закричала она. — Тебе здесь нечего...
Мистер Придди сделал шаг вперед, но зацепился за провод от рождественской гирлянды и чуть не упал. В приступе ярости он пнул провод, вырвав его из розетки, и половина зала погрузилась во мрак. Раздался испуганный вскрик.
— Я пришел за своим ребенком, — произнес он.
— Только через мой труп! — выкрикнула мать Кенни.
— Может, и так, — ответил мужчина.
Раздался щелчок, и в свете прожектора что-то блеснуло. Раздался еще один вопль, а за ним еще один. В руках у мистера Придди появился большой охотничий нож.
— Мистер Йопп! — завизжала миссис Миллс. — Кто-нибудь, по зовите мистера Йоппа!
Мистер Йопп, бывший электрик, работал сторожем в начальной школе.
Мистер Придди с ножом в руке медленно двинулся к матери Кенни, ступая очень осторожно, ставя одну ногу перед другой. Матери, сидевшие в первых рядах, бросились врассыпную.
Мать Кенни держала перед собой маленькую Мисти Дарлин, как живой щит.
— Убери этот чертов нож!
Мистер Придди резко взмахнул ножом в сторону сцены и, облизав губы, сказал:
— Иди и приведи его.
— Сам иди, — ответила мать Кенни, прикрываясь малышкой Мисти Дарлин.
Придди угрожающе вскинул нож у ее лица.
— Лучше поторопись, если не хочешь, чтобы я располосовал тебе лицо прямо здесь.
Мать Кенни опустила ребенка, ее взгляд пылал презрением.
— Ты ни черта не сделаешь.