Эвери вздыхает, закрывая глаза.
— Долго тебе ещё тут торчать? — мои глаза прожигают её насквозь.
Я хочу остаться с ней наедине, откровенно поговорить и ещё раз поцеловать.
Эвери
Возможно, я схожу с ума, но, как только выдаётся такая возможность, в спешке убираю свой прилавок и вместе с Габриэлем тороплюсь в кондитерскую, чтобы отнести контейнеры. Этот поцелуй заставляет меня жаждать бо́льшего.
— Уф! — вскрикивает Габриэль, отшатываясь.
— Прости, — я смотрю на него в темном помещении, где мы только что столкнулись.
Я протягиваю руку, включаю свет и замечаю на его лице улыбку. Не говоря ни слова, он хватает меня за бёдра и притягивает к себе, прижимаясь своими губами к моим. Я обхватываю его за плечи и прижимаюсь к нему, когда наши губы сливаются.
Всё внутри меня взрывается: кожу покалывает, волоски на руках встают дыбом, а по спине пробегают мурашки. Габриэль замедляет поцелуй, добавляя ему чувственности и лениво исследуя мой рот.
Когда от мохнатого костюма Гринча у меня начинают чесаться руки, я отстраняюсь и ищу застёжку-липучку, чтобы расстегнуть его.
— Ого! — хихикает Габриэль. — Хочешь ускориться?
— У меня зуд от этого материала. Я хочу целовать тебя, не боясь покрыться сыпью.
— Ой, погоди, — он расстёгивает липучку и медленно освобождает от костюма руки и торс.
Мой взгляд скользит по его рельефной груди и прессу, вбирая в себя каждый дюйм.
— Нравится то, что ты видишь? — голос Габриэля искрится весельем.
— Да? — я перевожу взгляд на его лицо. — О, да! — киваю, потому что кто я такая, чтобы отрицать, что этот мужчина горяч?
Он натягивает рубашку, в которой был ранее (к моему большому разочарованию), и притягивает меня за шею, страстно целуя. Если бы мы занимались только этим всю ночь напролёт, у меня не было бы ни единой претензии. Его тепло опьяняет, а от того, как его щетина царапает мою кожу, кружится голова.
— Гейб, — тихо стону я.
— Да, Рудольф? — чувствую его улыбку на своих губах.
— Ты очень вкусно целуешься.
Габриэль смеётся, держа моё лицо в нескольких дюймах от своего:
— Спасибо.
— Нет, нет, спасибо тебе, — произношу я, обнимая его за затылок и снова целуя.
Затем его губы скользят по линии моей челюсти к шее, вызывая мурашки по коже. Всё мое тело словно оголённый нерв, когда он целует чувствительное место за ухом, а когда нежно прикусывает мочку, я вздрагиваю и издаю стон. Не могу отрицать, что очень сильно хочу этого мужчину.
— Наверх, — бормочу я.
— Ты уверена? Мы можем не торопиться, — Габриэль поднимает голову и смотрит на меня.
— Уверена, — я задыхаюсь и полна желания.
Схватив его за руку, выволакиваю из кондитерской, выключив свет и поспешно заперев двери, а после веду в свою квартиру.
Как только за нами закрывается дверь, я оборачиваюсь и смотрю на него с застенчивой улыбкой. Габриэль осматривает моё скромное жильё, прежде чем его взгляд останавливается на мне:
— Ты действительно любишь Рождество, да?
Моя квартира утопает в украшениях: от ёлки в гостиной до гирлянд, развешанных вдоль подставки под телевизор с гномами на ней; на журнальном столике сидит Санта с маленькой тарелочкой в форме ели, на которой лежат шоколадные поцелуи.
— Ага, — пожимаю плечами и прохожу вглубь комнаты, не зная, как продолжить наши поцелуи.
— Иди сюда, — к счастью, Гейб, кажется, знает, что делать.
Я подхожу к нему с улыбкой. Он обхватывают своими руками мою талию, а большими пальцами проводит по рёбрам. И переводит взгляд с моих глаз на губы и обратно.
— Как только я тебя увидел, то сразу заметил, какая ты красивая, но ты отвернулась от меня и замкнулась в себе. Я должен поблагодарить Мэтью за то, что он появился и заставил тебя назвать меня своим парнем, потому что это дало мне возможность узнать тебя получше. И знаешь, что я думаю? — его голос становится глубже. Я качаю головой. — Что ты красивее, чем я думал изначально, потому что дело не только во внешности, но и в твоём сердце и разуме, и я так рад, что ты больше не замужем, потому что я могу сделать это, — он наклоняется и лишает меня дыхания обжигающим поцелуем.
Слова становятся лишними, когда наши губы и руки исследуют друг друга настолько, насколько это возможно. Я веду его в свою спальню, не глядя по сторонам. Как только мои ноги касаются кровати, сажусь и поднимаю взгляд на него.
Глаза Габриэля горят таким горячим пламенем, что, кажется, будто приблизившись, можно поджарить зефир до хрустящей корочки. Его руки нежно скользят по моим предплечьям, достигают ладоней и переплетают наши пальцы. Я задерживаю дыхание, ожидая его следующего шага.
Через несколько секунд он спускается к подолу моего свитера, разрывая его. Гейб отступает на шаг, чтобы полюбоваться мной — его глаза загораются ещё ярче — и, опустившись на колени, он расстёгивает молнию на моих ботинках и снимает их один за другим.
Не могу не заметить, как комично он выглядит в своей рубашке и зелёных колготках, которые совершенно не скрывают его возбуждения. Всё видно, как на ладони.
— Встань, — приказывает Габриэль, и я поддаюсь его строгому требованию.
