Люди за соседними столиками шепчутся и смотрят на неё. Меня охватывает сочувствие, но я ничем не могу помочь. Любой наблюдатель может сказать, что эта ситуация гложет её изнутри. Я подзываю официанта и быстро оплачиваю наш счёт, чтобы увести Эвери отсюда. Она достаточно натерпелась.
— Я могла бы заплатить свою часть, — Эвери скрещивает руки на груди и смотрит на меня, когда мы выходим на улицу.
— Верю, но это разрушит нашу репутацию. Или люди скажут, что твой парень скупой, а я вовсе не такой, — переминаюсь с ноги на ногу и улыбаюсь ей. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке?
— Побитая гордость для меня не новость. Уверена, она постоянно чёрно-синяя от синяков, — Эвери отмахивается от меня, пытаясь казаться сильнее, чем отражают её глаза. Она может пытаться одурачить меня, но я вижу, как глаза сужаются от грусти, а дыхание становится медленным и глубоким. Она дрожит и плотнее запахивает куртку.
— Если бы моя семья увидела, как я трясусь в шестидесятиградусный мороз
— Увидимся завтра. Ты должна выполнить свою часть сделки! — подмигиваю я.
— Хочешь сказать, что не забыл об этом? — её широкая улыбка фальшивая.
— Ни за что, Рудольф
— Извини, кто? — её брови приподнимаются, когда она свирепо смотрит на меня.
— Твой нос красный. Ты напоминаешь мне Рудольфа, — пожимаю плечами я.
— Хочешь, покажу свои копыта? — Эвери опускает руки на талию, и я слежу, как её бедра двигаются, подчёркивая изгибы тела. Ситуация, в которой мы оказываемся, непростая, но я не могу отрицать, что она чертовски сексуальна.
— Нет, я уверен, что смогу прожить и без них.
— Хорошо, Гринч. — она закатывает глаза.
— Пожалуйста, обоснуй мне это прозвище, ведь на самом деле я люблю Рождество.
— Потому что ты здесь для того, чтобы испортить моё Рождество, — Эвери делает глубокий вдох, опускает руки и засовывает их в карманы джинсов.
— Клянусь, моё намерение — подсластить твоё Рождество, — я переминаюсь с ноги на ногу, ухмыляясь.
— Мне кажется, у нас разные определения слова «сладкий».
— Я докажу, что ты ошибаешься, — потираю руки друг о друга. — А сейчас давай доставим тебя домой.
— Тебе не обязательно провожать меня. Я знаю дорогу, — Эвери поворачивается и уходит.
Мгновение смотрю ей вслед, улыбаясь как дурак. Она — весёлая задача. Догоняю её и провожаю домой, несмотря на все возражения. В конце концов, я все же джентльмен. Даже, если Эвери думает, что я её Гринч.
Глава 6
Эвери
Раскатываю тесто для печенья и вырезаю специальной формочкой фигурки в виде ёлочки. Буквально по локоть в муке и сахаре и, вероятно, с запачканным лицом — мой привычный вид в рабочие дни.
Духовка издает звуковой сигнал, и я спешу достать коржи для «Красного бархата», который пеку сегодня в качестве «торта дня». Как только форма с коржами оказывается на решётке для охлаждения, тут же возвращаюсь к первоначальной задаче. Из плейлиста играет песня «Домой на каникулы», и я подпеваю, покачиваясь в ритме, пока выкладываю печенье на противень. Сразу после того, как оно попадает в духовку, приступаю к кексам.
Я чувствую вдохновение или — ещё лучше — выплёскиваю свои эмоции на выпечку. Вчерашний ужин был таким неловким: мне показалось, что я находилась в
Во-первых, было странно ужинать с Мэтью, не будучи при этом мужем и женой, как раньше. Сидеть напротив него, пока Джесси болтает, и наблюдать за тем, как он улыбается ей и держит за руку — это сокрушительный удар. Я старалась держаться молодцом, но не уверена, что получалось убедительно. Понимаю, что у нас с ним всё кончено, но как вычеркнуть двенадцать лет совместной жизни за семь месяцев? Не так просто видеть человека с кем-то другим и не действовать при этом инстинктивно: например, когда на его подбородке остаётся томатный соус, я всегда первая замечаю это, а теперь кто-то другой заботится о нём.
Я трясу головой и руками, из-за этого повсюду разлетается тесто. Уберу позже, а сейчас нужно сосредоточиться на работе. Надеюсь, люди, увидевшие нас вчера за ужином, поймут, что между мной и Мэтью нет вражды, и начнут возвращаться в кондитерскую.
