— Счастье никогда туда не попадает, — возразил Отец Рождество. — Нет ничего невозможного. Невозможность — всего лишь…
— Знаю, знаю, — перебила его я. — Невозможность — всего лишь возможность, которую ты ещё не увидел. Сто раз уже слышала. Но вот, к примеру, разве можно ходить по потолку? Невозможно! Или полететь к звёздам? Невозможно же!
— Вообще-то нет, — пробормотал Отец Рождество. — Очень даже возможно, просто не стоит этого делать. А это две большие разницы.
— Послушай, милая, — вмешалась Мэри. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Я уже год хожу на занятия по практическому чудовству и должна признаться, что почти не продвинулась. Но я не собираюсь сдаваться. Должны же быть предметы, которые тебе нравятся?
Я задумалась. Капитан Сажа потёрся головой о мою ногу, желая подбодрить.
— Пожалуй, есть, — призналась я. — Письмо. Мне нравится писать. Очень нравится. Когда я пишу, то чувствую себя свободной.
— Ну вот и замечательно! — улыбнулся Отец Рождество. — А как же санное мастерство? Тебе нравится управлять санями? У тебя здорово получается!
И тогда я наконец переборола стыд и обо всём им рассказала.
— Мне не разрешают управлять санями, — с горечью выговорила я.
— Что? — одновременно воскликнули Мэри и Отец Рождество.
— Это потому, что я только первый год учусь в эльфийской школе. И потому что я человек. Сначала мне сказали, что придётся подождать шесть месяцев, но прошло уже двенадцать, а меня по-прежнему не подпускают к саням. Ну да ладно. Возможно, они правы. И Отец Водоль был прав тогда, на вашей свадьбе. Наверное, я просто не подхожу для жизни в Эльфхельме.
— Какая немыслимая чушь! — воскликнула Мэри, и щеки её раскраснелись сильнее обычного. — Ты подходишь Эльфхельму не меньше, чем я, — и чем кто-либо другой. Амелия, таких людей, как мы с тобой, всегда заставляли чувствовать себя лишними. Нас ссылали в работный дом, с глаз долой! Но ты добрая девочка, Амелия, а доброте везде есть место. Не забывай об этом!
— Мэри права, — закивал Отец Рождество. — А Отец Водоль — всего лишь старый желчный эльф, и слушать его — последнее дело. Ты имеешь такое же право летать на санях, как и любой эльфёнок в твоём классе. Не переживай! Я замолвлю за тебя словечко в школе. И с Кипом в Школе санного мастерства поговорю. Я положу конец этим глупостям. Но при одном условии…
— Что за условие? — насторожилась я.
— Чтобы я больше не слышал слово «невозможно» в этом доме!
Я рассмеялась. И Мэри тоже. Даже Капитан Сажа, кажется, тихо фыркнул от смеха.
— Хорошо, — улыбнулась я Отцу Рождество. — Договорились.
Это случилось.
Наверное, Отец Рождество действительно замолвил за меня словечко, потому что в следующий понедельник — за неделю до Рождества — меня наконец допустили к полёту на санях. И я, должна вам признаться, была очень, очень счастлива. Хотя и волновалась, конечно, тоже. Ту неделю я почти не спала. Когда я проснулась в понедельник, Отец Рождество посоветовал мне попрыгать на батуте «по меньшей мере полчаса», чтобы растрясти волнение и взять себя в руки.
Я понимала, что спустя год получила возможность по-настоящему стать частью Эльфхельма. Управление санями — единственная истинно эльфийская способность, которой я обладала. Учитель Кип был добрым другом Отца Рождество. Когда Кипу было всего пять, Отец Рождество спас ему жизнь. Однажды я спросила Отца Рождество, как это случилось, но он покачал головой и сказал только, что «кое о чём лучше не вспоминать». А Кип, насколько я знала, и вовсе не любил болтать попусту, и словоохотливость нападала на него, только когда речь заходила о санях.
Итак, мы пришли в Школу санного мастерства на Главном пути. Выкрашенные в красный с белым ученические сани стояли рядком в ожидании полёта. Все они были куда меньше саней Отца Рождество, и чтобы поднять их в воздух, достаточно было одного оленя.
— Печенька, запряги Скакуна.
— Есть! — воскликнул Печенька, подпрыгнув от восторга.
— Мерцалка, возьми Резвую.
— Будет сделано, мистер Кип, — послушно ответила Мерцалка.
— Снежинка, сегодня работаешь в паре с Кометой.
Так продолжалось до тех пор, пока всем ученикам не досталось по оленю. Кроме меня.
Я помахала рукой, пытаясь привлечь внимание Кипа, но эльф притворился, что меня не видит. Тогда я спросила напрямую:
— А мне какие сани взять?
Кип прищурился и бросил на меня тяжёлый взгляд из-под густой чёлки.
— Люди не должны летать на санях.
У меня возникло сильное подозрение, что Кипу вообще не слишком нравятся люди.
— Но Отец Рождество человек.
Кип покачал головой.
— Отец Рождество — необычный человек. Его зачаровали при помощи чудовства.
Я живо припомнила, как в Лондоне люди думали, что я ещё слишком мала, чтобы чистить дымоходы. Но мама из-за болезни не могла подняться с постели, и мне приходилось работать за неё. Снова и снова я доказывала маминым клиентам, что они ошибаются. И теперь я собиралась доказать это Кипу.
— Я могу летать на санях, — решительно заявила я. — За тем я сюда и пришла.
