— О нет! — воскликнул Отец Рождество. Новость не на шутку его встревожила, хоть он и попытался спрятать это за улыбкой. — До меня доходили слухи, но Отец Водоль заверил, что у него даже мысли такой не было.
Занудник вздохнул.
— Не знаю, что он там говорил, но газету уже продают на Главном пути. Она называется «Снежная правда». И Нуш убеждена, что это работа Отца Водоля.
Я вспомнила, что сказал мне Отец Водоль в день свадьбы. «Ты плохо знаешь эльфов. Видишь ли, они очень изменчивы. Один неверный шаг, и они от тебя отвернутся. Впрочем, скоро ты сама все поймёшь. Уж я тебе обещаю».
Мне на ум пришли все неверные шаги, которые я сделала за последний год. Взять хотя бы разбитые сани.
— Сомневаюсь, что Отец Водоль назвал бы свою газету «Снежная правда», — рассмеялся Отец Рождество. — Уж его-то правда интересует меньше всего.
Но потом он задумчиво почесал бороду.
— И все же, как новая газета могла возникнуть из ниоткуда? Для газеты нужна редакция и типография… — Он мотнул головой, отгоняя непрошенные мысли. — Ладно, с этим мы ещё разберёмся. Занудник, есть только одна проблема. Амелия ходит в школу пять дней в неделю.
— Я могу работать в газете по выходным, — воскликнула я. Идея Занудника вдруг показалась мне на редкость удачной, она согрела меня изнутри, и я снова почувствовала себя как дома. — Подумать только, я стану настоящим журналистом!
Отец Рождество довольно хохотнул.
— Почему бы и нет? Пойдём, Амелия, нужно поскорее найти Нуш.
Кабинет главного редактора располагался на верхнем этаже «Ежеснежника». Я сидела на большой ярко-красной подушке в кресле из имбирного теста и украдкой поглядывала по сторонам. Строго говоря, всё в комнате — кроме подушки — было сделано из имбирного теста. Даже стены. Разумеется, тесто было не обычным, а повышенной крепости, и радовало глаз насыщенным оранжево-коричневым цветом. Из единственного окна — большого и круглого — открывался великолепный вид на извилистые улочки и разноцветные домики Эльфхельма. На стенах в золотых рамках висели первые полосы старых выпусков «Ежеснежника».
Нуш сидела за солидным письменным столом и пристально изучала меня из-под спутанной чёрной чёлки. Она выглядела усталой, мешки у неё под глазами уже обзавелись собственными мешками. При этом бодрости ей было не занимать. Руки Нуш так и порхали над столом, и улыбка не сходила с лица эльфы, даже когда она хмурилась.
— Мне каждый день приходится вставать в Самый Ранний Час. А иногда даже раньше. До выхода из дома нужно проснуться, позавтракать и слепить снежного эльфа с Малышом Мимом — он настаивает, чтобы мы делали его по утрам. Потом я веду Малыша Мима в сад. Иногда его отводит Занудник, если работает в дневную смену.
Нуш отхлебнула из стоявшей перед ней чашки.
— Тройной горячий шоколад с шоколадной крошкой, — пояснила она. — Без него я до конца дня не продержусь. Уверена, что не хочешь?
— Спасибо, но у меня от шоколада голова болит, — ответила я.
— Ох! Наверное, с такой реакцией на шоколад тебе в Эльфхельме приходится несладко.
— Не без этого, — признала я, хотя на самом деле мне хотелось закричать: «Да я чувствую себя двухголовым чудовищем!»
— Итак, я слышала, ты хорошо пишешь, — перешла к делу Нуш.
— Ну, я знаю только, что мне нравится писать.
— Но писать для газеты и записывать выдуманные истории — не одно и то же, — предупредила Нуш.
— Я понимаю.
Нуш заметила, что я разглядываю старые заголовки «Ежеснежника». Один из них гласил: «РОЖДЕСТВО ДЛЯ ЛЮДЕЙ — ПЛОХАЯ ИДЕЯ!»
— Не бери в голову, — махнула рукой Нуш. — Раньше газетой руководил Отец Водоль. Он считал, что, если внушить эльфам ненависть к людям, они будут охотнее покупать «Ежеснежник». Поэтому настраивал жителей Эльфхельма против чужаков и призывал их думать только о себе. Как-то раз он даже затеял строительство стены, которая простиралась бы от моря до моря и ограждала Эльфхельм от людей.
Я перевела взгляд на другой заголовок: «ПОСТРОИМ СТЕНУ!» Следующий кричал: «НОВЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ПОКАЗАЛИ: ЛЮДИ БЕССМЫСЛЕННО ВЫСОКИЕ!» Соседний едва помещался на полосе: «ЛЮДИ ОДНАЖДЫ ПОХИТИЛИ МАЛЫША КИПА, ЗНАЧИТ, ВСЕ ОНИ ПОХИТИТЕЛИ. ПОЭТОМУ НЕ ДОВЕРЯЙТЕ ИМ, ЧТО БЫ ТАМ НИ ГОВОРИЛ ОТЕЦ РОЖДЕСТВО!».
— «ЭЛЬФХЕЛЬМ ДЛЯ ЭЛЬФОВ: ГОЛОСУЙТЕ ЗА ВОДОЛЯ!» — читала я. — «УЖАСНЫЕ ТРОЛЛИ УНИЧТОЖИЛИ РОЖДЕСТВО».
Нуш ткнула пальцем в кипу лежавших на столе газет.
— Свежий номер, — объяснила она. — Посмотри на заголовок.
Я прочитала: «КАК СДЕЛАТЬ СВЕЧКУ ИЗ УШНОЙ СЕРЫ».
Нуш тем временем достала из ящика стола ещё один номер.
— А это вчерашний.
Заголовок гласил: «СОЛИСТКА «ЗВЕНЯЩИХ БУБЕНЦОВ» ЖАЛУЕТСЯ НА ЛЁГКУЮ БОЛЬ в ГОРЛЕ».
— Мы посвятили этому десять полос. Взяли интервью у Можжевеллы и других участников группы.
Я улыбнулась.
— Мне нравятся «Звенящие бубенцы».
— Разумеется. Они всем нравятся! — кивнула Нуш. — «Олень над горой» — лучшая песня, написанная за всю историю эльфов, по моему скромному мнению. И ещё все любят «Рождество на пороге (Я так рад, что обмочил тунику)». Ты ведь слышала её?
— Кажется, нет, — смущённо ответила я.
