— Тебе понравится. Но проблема в том, что новость о больном горле Можжевеллы не должна стоять на первой полосе. Мы, конечно, все за неё переживаем, но так ли это важно? Не думаю.
Я откинулась в кресле, вдохнула пряный запах имбирного теста и задала самый очевидный вопрос:
— Так почему ты поставила эту новость на первую полосу?
Нуш горячо закивала, как будто я сказала что-то очень умное. Потом встала, не прекращая кивать, и подошла к окну в дальней стене. Тому самому, откуда открывался вид на Эльфхельм.
— Иди сюда, — позвала она. — Хочу тебе кое-что показать.
Я послушно подошла. После Мастерской игрушек редакция «Ежеснежника» была самым высоким зданием в городе. Она располагалась в центре Эльфхельма, в конце улицы Водоля.
Я разглядела Блитцена и других оленей, которые паслись на Оленьем лугу. Увидела ратушу. Заметила, как эльф зашёл в магазин башмаков на Главном пути. Ещё один вынес мешочек с шоколадными монетами из Шоколадного банка. Я пробежала взглядом по Улице семи извилин и домикам, выстроившимся вдоль неё. Нашла глазами Тихую улицу и Очень тихую улицу. Первая выглядела тихой, вторая — очень тихой, в полном соответствии со своими названиями. Из окна кабинета можно было увидеть Мастерскую игрушек, Школу санного мастерства и Университет продвинутого игрушкоделания. На западе темнели Лесистые холмы. На юге огромным снежным треугольником высилась Очень большая гора. Я знала, что за ней, скрытые от наших глаз, лежат Лапландия с Финляндией. Мир людей. Высоких, похожих на меня существ с круглыми ушами.
— Что ты видишь? — прошептала Нуш, словно этот вопрос висел в воздухе.
— Много чего. Всё. Весь Эльфхельм.
Нуш снова закивала.
— Именно так. Но знаешь, что ещё ты видишь?
— Что?
—
Я озадаченно на неё посмотрела.
— В смысле?
— В Эльфхельме всё — это ничего. Здесь ничего не происходит. Нет, конечно, что-то происходит: эльфята ходят в школу, взрослые эльфы — на работу. Члены Эльфийского совета собираются в ратуше и обсуждают ограничения скорости для летающих саней и лётные лицензии для оленей. Эльфы покупают башмаки и носят туники. Поют, танцуют свистопляску и говорят друг другу добрые слова. Усердно работают, с не меньшим усердием отдыхают. Но ничего интересного не происходит! Ни одной горячей новости с тех пор, как мы заключили перемирие с троллями. Помнишь первую полосу газеты, которая вышла, когда ты появилась в Эльфхельме? Смотри, её мы тоже поместили в рамку.
Я нашла глазами нужный заголовок: «ДЕВОЧКА, КОТОРАЯ СПАСЛА РОЖДЕСТВО». Под ним красовался мой портрет.
— Нравится? — спросила Нуш.
— Похоже получилось, — ответила я.
— Матушка Миро нарисовала. Она работает штатной художницей в «Ежеснежнике». Отлично рисует. И выпуск получился хороший. Но кроме твоего появления в этом году, ничего интересного не произошло. Хотя если вспомнить, что случилось с санями…
— О нет. — У меня даже пальцы похолодели. — Ты написала об этом?
Нуш покачала головой.
— Пока нет. Хотела сначала с тобой поговорить. Думала взять у тебя интервью.
— А может, я сама напишу об этом? — с надеждой предложила я. — Репортаж от первого лица. Я бы написала о том, каково это — быть человеком в мире эльфов.
Нуш мои слова не вдохновили.
— Каково быть человеком в мире эльфов? Нет, боюсь, это не сработает. Понимаешь, история с санями заинтересует читателей, потому что они будут гадать, погибла ты или нет. Но если ты сама об этом напишешь, они расстроятся, ведь вся интрига пропадёт. И вместо хорошей истории будет сплошное разочарование — в журналистском смысле.
— А что насчёт погоды? — не сдавалась я. — Сегодня очень ветрено. Могу об этом написать.
— Ветер попадёт в заголовок, только если что-нибудь сломает. Или кого-нибудь унесёт.
— А Рождество? — Я готова была ухватиться за любую тему. — До Рождества осталось всего ничего. Могу написать, какие рождественские традиции существуют в мире людей.
— Почти все традиции люди позаимствовали у эльфов. — Нуш лишила меня последней надежды.
Я растерянно посмотрела по сторонам. Создавалось впечатление, что Нуш не горит желанием брать меня на работу.
— Беда в том, — сказала она, глядя в окно, — что помимо сломанных саней, больного горла Можжевеллы и открытия Отца Каспера насчёт свечей из ушной серы, писать не о чем. С троллями у нас мир. Пикси не озорничают. Все живы-здоровы. Никто на нас не нападает. Рождеству ничто не угрожает. В Эльфхельме здорово жить, но для газеты отсутствие новостей означает катастрофу.
Тут моё внимание привлекла длинная очередь у газетного киоска, вытянувшаяся вдоль Главного пути.
— Но смотри, вон тем эльфам, кажется, не терпится купить газету.
Нуш раздосадованно зарычала и вцепилась себе в волосы с такой силой, словно хотела их выдернуть.
— Конечно, конечно, им не терпится! Проблема в том, что они стоят в очереди не за «Ежеснежником».
— Нет?
